Должен сказать, что Шева и Каха сыграли в моей итальянской жизни роль, значение которой я не смог оценить сразу. Наши отношения тогда представлялись мне обыкновенной дружбой, но лишь теперь я понимаю, как много они сделали для меня. Нежно опекая, постоянно водя с собой, они не дали мне скиснуть после моего отъезда из Франции, не допустили, чтобы я опустил руки. Футбол постепенно заполнил всего меня. Я не пропускал ни одной игры миланской команды и в тот период, болея за «Милан», стал, наверное, больше итальянцем, чем сами итальянцы.
Для итальянцев футбол — национальная гордость. Во время любого матча улицы вымирают: болеют все — мужчины, женщины, старики, дети. Игроки футбольной команды приравниваются к живым богам, а люди, которые дружат со знаменитыми футболистами, стоят для рядового итальянца почти на столь же высоком пьедестале.
Поскольку я часто появлялся в компании миланских футбольных звезд, меня быстро запомнили простые люди. Когда я прогуливался один, меня приветствовали на улице Монте Наполеоне почти столь же восторженно, как и футболиста.
Футбол на Западе — это серьезный бизнес, где варятся огромные деньги. Советский Союз строил футбол на другом принципе. Идеология и патриотизм стояли во главе угла. Спортсмены играли только за свою страну. Но едва рухнул СССР, рыночные законы стали диктовать свои условия. Советский футбол умер, пришли новые правила. Поняв это, я решил принять участие в построении нового футбола и продвижении наших игроков в западные футбольные клубы. На Западе купля и продажа игроков была нормой, и мне показалось, что пора вводить эту норму и в отечественный футбол.
Окунувшись в футбольный мир Италии, я познакомился с Марко Трабукки. По материнской линии он казах, но отец у него чистокровный итальянец из семьи потомственных адвокатов. Его дед был автором учебников по юриспруденции, которые по сей день считаются в Италии классическими. Сам же Марко больше интересовался бизнесом и футболом, чем карьерой юриста. Имея свою агентскую контору, он, познакомившись со мной, решил опробовать силы в сфере купли-продажи футболистов. Российский рынок был огромен, но совсем неизвестен ему, поэтому Марко обратился ко мне сначала за советом, а потом и пригласил меня в свой бизнес.
Нашим первым футбольным «товаром» стал Руслан Нигматулин. В 2001 году у Нигматулина закончился контракт с футбольной командой «Локомотив», и мне удалось продать его в «Неллас». Так он попал в Верону.
В ноябре 2001-го меня настигло печальное известие: в Африке погиб мой друг Антон Малевский. Он разбился, прыгая с парашютом и выполняя какую-то сложную воздушную фигуру. Мало кому из друзей нравилось это увлечение Антона, но он любил повторять: «Если я разобьюсь, то погибну как мужчина, а не дряхлым стариком в кровати». И вот это случилось.
Новость оглушила меня. Но что живые могут дать мертвым? Только добрую память…
Из-за того что не успел обменять старый российский паспорт на новый, я не мог вылететь в Москву на похороны Антона. Но мне казалось принципиально важным поставить за него поминальную свечу. Как еще мог я проявить уважение к погибшему другу? Ближайшая православная церковь находилась в Бари, туда я и отправился, чтобы заказать молебен. Как мне сказали, в той скромной церквушке хранятся мощи угодника Николая. Меня встретил там русский батюшка, с очень внимательными ясными глазами, с окладистой бородой.
— Вы православный? — спросил он.
— Мусульманин, — ответил я.
— Вы первый мусульманин на моей памяти, который заказывает православную службу, — сказал священник. — Вы уйдете или останетесь на службу?
— Да. Хочу послушать. Это единственное, что я могу сделать теперь для моего друга.
Со свечкой в руках я отстоял всю службу и заказал молебен на весь год. Погруженный в воспоминания, я почти ничего не слышал. Ровный голос священника наполнял своды церквушки, смешиваясь с собственным эхом и превращаясь в причудливую песню с неясной мелодией. В памяти почему-то возникла одна из последних встреч с Антоном. «Жизнь похожа на выступление марионеток, — сказал он мне. — Всеми нами кто-то управляет. Мы только думаем, что сами шагаем по жизни. На самом деле это не так. Одно движение невидимой руки, и вжик — ниточка перерезана, марионетка безвольно падает. Вот и вся тайна бытия». Действительно ли он так считал?
Его слова о том, что жизнь похожа на выступление марионеток, которых дергают за ниточки, я вспомнил чуть позже, когда завершилась скандальная Белая олимпиада 2002 года…
За Олимпиадой все следили с огромным интересом. В фигурном катании, как всегда, фаворитами были российские спортсмены. Меня же прежде всего интересовала Марина Анисина, за нее я болел, ей желал победы. Это вполне понятно, поскольку нас связывала хорошая дружба. За своих близких всегда переживаешь особенно сильно. Марина выступала как французская спортсменка, но разве это имеет значение? Дважды или трижды я звонил ей по телефону, чтобы поддержать ее: «Марина, ты лучшая! Ты обязательно победишь! Я в тебя верю».
Во время разминки перед соревнованиями канадская фигуристка Джейми Сэйл столкнулась с российским фигуристом Антоном Сихарулидзе и упала. Это столкновение будто предсказывало скорое столкновение Америки и России на Олимпийских играх, но уже на совсем ином уровне.
Мне свойственно сильное проявление эмоций, поэтому я нуждаюсь в собеседнике, когда смотрю игру. Перехлестывающие через край чувства необходимо выплеснуть. Поэтому я постоянно разговаривал с кем-то по телефону, обсуждая Олимпиаду. И мы спорили, бесконечно спорили, отстаивая свою позицию.
— Наши победят безоговорочно!
— Канадцы тоже хорошо катаются!
— И что? Если смотреть трезво, то Бережная одним своим обликом превосходит эту Джейми Сэйл. Наша ведь плывет, танцует, а у канадки механические движения. В фигурном катании нельзя без техники, но нельзя и без души.
— Оставь, Алик! Судьи плевать хотели на душу. Хочешь поспорим, что они наших попытаются засудить? Сколько баллов, по-твоему, дадут нашим?
— Все поставят максимально… Ну ладно, не все, но большинство. Семь из девяти судей.
— Ты в это веришь, Алик? Да не проголосуют они так. В лучшем случае пять из девяти осмелятся проголосовать за Россию. Нашим не дадут подняться, задавят, найдут, к чему придраться. Одно дело Олимпиада в Европе, и совсем иное — в Америке.
— Ты хочешь сказать, что американцы подтасуют результаты? Брось, это невозможно.
— Алик, ради своего престижа они пойдут на что угодно…
Поздно вечером в понедельник стало известно, что Елена Бережная и Антон Сихарулидзе стали золотыми призерами XIX Олимпийских игр в Солт-Лейк-Сити после розыгрыша первого комплекта наград в фигурном катании — для спортивных пар в произвольной программе. Это была первая золотая медаль российской команды на той Олимпиаде. Российские фигуристы получили очень высокие оценки: все оценки за технику были 5,7 и 5,8; за артистизм же Бережная и Сихарулидзе получили семь оценок 5,9 и две 5,8. Второе место получила канадская пара Джейми Сэйл и Давид Пеллетье. Бронзовые медали получили Сю Шень и Хонбо Чжао из Китая. Кроме того, российские спортсмены Татьяна Тотьмянина и Максим Маринин заняли четвертое место, Мария Петрова и Алексей Тихонов — шестое. Это была очередная бесспорная и масштабная победа российского фигурного катания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
