Читаем без скачивания Семь дней - Деон Мейер

— Она была осторожной? Заботилась о своей безопасности?

— Да, конечно.

— Всегда запирала дверь на засов и на цепочку?

— Конечно.

— Были у нее в квартире ценные вещи? Драгоценности, например…

— Вроде нет…

— Кроме Алберса, — вдруг вспомнила де Кокер.

— Возможно, — кивнула Гроблер. — Она отдала за него пятнадцать тысяч…

— Вы о чем? — не понял Гриссел.

— О картине. Видели картину у нее в гостиной? Она кисти Алберса.

— Та, что с полосками? — уточнил он.

— Предполагается, что там изображены мозговые извилины. Картина называется «Память».

— И она заплатила за нее пятнадцать тысяч?

— Это же Алберс! — повторила де Кокер, как будто ее слова объясняли все.

— И больше ничего?

— Нет! — хором ответили подруги.

— Она не говорила о пропаже ключей?

— Нет…

— А вы не знаете, у кого хранился запасной ключ?

— Запасной ключ от ее квартиры? — спросила де Кокер.

— Совершенно верно.

— Я знаю.

— Она сказала вам, кому…

— Нет, она дала мне запасной ключ.

— Вам?

— Да.

— От ее новой квартиры?

— Да…

— И что вы с ним сделали?

Де Кокер взяла с пола большую плетеную сумку, поставила ее на колени, сунула в нее руку и почти сразу достала брелок — розового медвежонка на кольце с одним ключом.

— Вот он.

На кончике его языка вертелось крепкое ругательство, но он вовремя нашел ему замену:

— Фо па…

— Что такое? — удивилась де Кокер. — Меня о ключе никто не спрашивал.

— Когда она дала вам ключ?

— 4-го. На следующий день после того, как переехала. Позвонила и попросила к ней приехать. Сэм была еще на натуре…

— На съемках в Мозамбике, — пояснила Гроблер. — Жара там адская…

— Ханнеке отдала ключ мне. А раньше всегда хранила его у Большого…

— Но они расстались, — подхватила Гроблер.

— Только в декабре разок перепихнулись по-быстрому, — добавила де Кокер.

— Да, точно, — кивнула Гроблер.

— Подождите, пожалуйста. — Гриссел вскинул руки вверх. — Кто такой Большой?

— Эган, — ответила Гроблер.

— Рох, — пояснила де Кокер.

— Почему Большой? — удивился Гриссел.

— Это из «Секса в большом городе», — пояснила Гроблер.

— Не смотрите сериал? — спросила де Кокер.

— Нет, не смотрю, — признался Гриссел.

Подруги многозначительно переглянулись, как будто он не сдал экзамен.

— Мы прозвали Эгана Большим, — сказала де Кокер.

— И очевидно, не без причины, — кокетливо улыбнулась Гроблер. Гриссел решил, что она флиртует со всеми мужчинами — просто так, чисто автоматически.

— И она сама рассказала вам о том, что произошло у нее с Рохом в декабре?

— Конечно, — ответила Гроблер. — У нас не было секретов друг от друга.

— Что она сказала?

— «Девушка должна делать то, что она должна делать».

— У нее ведь появились такие красивые щенята, их надо было выгуливать, — выпалила де Кокер и тут же в притворной скромности прикрыла рот рукой. Потом она ткнула пальцем в Гроблер и воскликнула: — Ты первая все начала!

Зазвонил мобильный Гриссела. Он хотел объяснить подругам, что его назначили главой объединенной следственной группы и он должен ответить, но вдруг сообразил, какими напыщенными покажутся им его слова. Поэтому он просто извинился, встал и направился к выходу.

— Гриссел, — сказал он, выходя в коридор и закрывая за собой дверь, хотя мыслями еще находился с подругами Слут.

— Ханнес Прёйс просил, чтобы я переправил вам по электронной почте ежедневник Слут, — произнес мужской голос, торопливый, хриплый и немного смазанный. — Но у нас нет вашего электронного адреса.

— Я приеду к вам через час, — ответил Гриссел. Он не помнил, чтобы просил Прёйса переслать ему ежедневник Слут…

— Распечатывать слишком долго, мы лучше перешлем его…

— Ладно. — Он продиктовал адрес своей электронной почты.

— Спасибо! — Его собеседник нажал отбой.

Гриссел покачал головой, убрал телефон и вернулся.

— Извините, — повторил он, обращаясь к двум женщинам. — Так на чем мы остановились?

— На Большом, — подсказала Гроблер.

— Да, верно… Значит, она рассказала вам, что произошло у них с Эганом в декабре.

— Все рассказала, — кивнула Гроблер.

— По ее словам, у них произошел всего лишь однократный…

— Перепих, — подсказала Гроблер.

— Однократная встреча, — уточнил Гриссел.

— Да, — кивнула де Кокер.

— А других мужчин у нее не было?

— Как же, были, — ответила де Кокер.

— Ханнес Прёйс, — уточнила Гроблер.

— Свинья! — воскликнула де Кокер.

— Ханнес?.. — У Гриссела снова зазвонил телефон. С губ рвалось привычное ругательство. Он поспешно вынул из кармана телефон и снова встал.

— Да не выходите, мы все понимаем, — сказала Гроблер.

— Вы ведете следствие и так далее, — подхватила де Кокер.

На дисплее высветился номер УРОВП. Как не вовремя! Значит, Ханнес Прёйс… Версию с запасным ключом придется перечеркнуть, но появляется новая…

И все же ему пришлось ответить.

— Извините, — сказал он подругам и бросил в трубку, привстав и отвернувшись к двери: — Гриссел!

— Бенни, говорит Фани Фик из ЦУИ. Тебе только что звонили с незнакомого номера? Это был стрелок.

— Что?!

— Соломон. Стрелок. Номер тот же самый, с которого он вчера звонил в участок в Милнертоне.

— Ах ты…! — не выдержал Гриссел, не успев сдержаться, и виновато посмотрел в глаза толстушки Алдри де Кокер.

37

— Сначала, пятнадцать минут назад, он позвонил в Управление провинции, — продолжал Фик. — Застиг нас врасплох, это было так неожиданно. И вдруг, почти сразу, снова вышел на связь. Что он тебе сказал?

— Ему зачем-то понадобился мой электронный адрес. Он сказал, что Ханнес Прёйс собирается выслать мне ежедневник Ханнеке Слут. — Гриссел сообразил: стрелок знает, кто такой Прёйс.

— Хочешь, чтобы мы следили за твоим почтовым ящиком?

— Да… — Он вспомнил фото Карлы с качком, которое прислал ему Фриц. — Нет, погодите… Я скоро приеду!

— Бенни, он звонил из города. Звонок был слишком коротким, нам не удалось его засечь. Если еще раз позвонит, попробуй затянуть разговор.

— Сейчас его телефон выключен?

— Да.

— Ладно, я еду. Дайте… — Ему по-прежнему хотелось послушать про Ханнеса Прёйса и Ханнеке Слут. — Дайте мне сорок минут!

Гриссел убрал телефон в карман. Обе подруги выжидательно смотрели на него. Он не сразу сумел собраться с мыслями.

— Итак, Ханнес Прёйс? — переспросил он, обращаясь к ним обеим. — У Ханнеке был с ним роман?

— Роман? — удивленно переспросила де Кокер.

— Да что вы! — воскликнула Гроблер. — Он такой противный!

— Но вы только что сказали, что он…

— Вы спросили, были ли в ее жизни другие мужчины, — напомнила де Кокер.

— Ханнес Прёйс позаботился о том, чтобы единственным мужчиной в ее жизни был он сам, — заявила Гроблер.

— Рабовладелец! — воскликнула де Кокер. — Мелочный тип… Он ревновал ее к Большому и следил, чтобы они проводили вместе как можно меньше времени.

— Значит, Прёйс тоже запал на Ханнеке?

— На Ханнеке западали все мужчины.

— Но он ревновал ее к Роху?

— А вы бы на его месте не ревновали?

— Но предпринимал ли он что-нибудь? То есть… он ее домогался?

— Заставлял ее работать… работать допоздна.

— Ради него она выкладывалась.

— Значит, их отношения не выходили за рамки профессиональных.

— Ханнеке выкладывалась…

— А Прёйс хотел подложить ее под себя, — сказала де Кокер.

— Вы бы слышали, что он говорил на заупокойной службе!

— Как будто только он один знал ее по-настоящему!

— Он ее использовал… Да. Использовал!

— Заставлял работать до седьмого пота.

— Даже по выходным…

— И нам приходилось с этим мириться. И Большому тоже. Вот почему они расстались…

— Если не считать быстрого перепихона…

— Последние месяцы мы ее почти не видели…

— Прошу вас, — взмолился Гриссел, — подождите минуточку!

Обе выжидательно посмотрели на него.

— Значит, у Ханнеке не было романа с Ханнесом Прёйсом.

— Нет — в том смысле, в каком у нее был роман с Большим, — уточнила Гроблер.

— Это значит «конечно нет», — пояснила де Кокер. — Он только заставлял ее выкладываться на работе.

— Другого мужчины у нее не было?

— Нет, — покачала головой Гроблер. — Где бы она нашла на него время?

Гриссел тяжело вздохнул, как будто только что пробежал стометровку.

— Спасибо, — сказал он.

— Что такое фо па? — спросила Гроблер. — Полицейский код?