Читаем без скачивания За кроваво-красной дверью - Лу Камерон

— Ни на одном из склепов, которые я осмотрел, нет следов взлома. Но это не значит, что у кого-нибудь не может быть лишнего ключа, о котором не знает директор кладбища. Я потребовал у них список семейных склепов, находящихся в частном владении, и даты их официальных посещений за последнее время.

— Они предпочтут воспользоваться таким, который не посещается, — подумал я вслух. — Сколько гробов бывает в одном склепе, интересно?

— В среднем около дюжины, — сказал Кустис. — В старых бывает больше. Сейчас склепы строят не так, как раньше.

— Дюжина пойдет, если принять во внимание, что в их группе тринадцать членов, — сказал Брюстер.

Я спросил:

— Ты думаешь, Пит, что в этом все и дело? Что их руководитель или руководительница хочет остаться в одиночестве?

— Сомневаюсь, — ответил Кустис. — Прежде всего, если верить Зомби Джонсу, они страдали от недостатка людей еще до того, как мы до них добрались. Джонс говорит, что и раньше шабаши становились невыносимыми для некоторых членов. Тот шабаш, что был разыгран для тебя, был весьма степенным по сравнению с настоящим. Он говорит, что они занимались сексуальными оргиями с ЛСД в доме госпожи Сибиллы, пока он не сгорел. Похоже, это была смешанная группа чернокожих и белых, которые были без ума от секса, садизма и мгновенного душевного воссоединения, в таком порядке. Они встречались голыми или с голым задом, в диких масках. Джонс говорит, что явным лидером группы была белокожая шлюха с хорошей фигурой, которая носила позолоченную кошачью маску и занималась ненормальными развлечениями с помощью своего жезла в виде фаллоса. Он говорит, что она как-то уговорила его заняться сексом в позе «шестьдесят девять» однажды ночью и заездила его чуть ли не до смерти.

Брюстер поморщился:

— Похоже, это действительно очень болезненная дама. Джонс ни разу не видел ее лица?

— Нет, — сказал Кустис, — но он говорил, что у нее на левой груди есть родинка, похожая на землянику.

Брюстер задумчиво на меня посмотрел и спросил:

— Ты никого не знаешь с родинкой на левой груди, Прайс?

— Нет! — фыркнул я, чувствуя, что уши у меня начинают краснеть. — И кое-кто из тех быков в сбруе, что вы поставили у моей квартиры, слишком много болтает!

— У него был приказ — докладывать обо всех, кто входит или выходит из твоей квартиры. — Брюстер пожал плечами. — Если ты хочешь, чтобы все видели, как дамы уходят от тебя в шесть часов утра, это твое дело. Но давай не будем дуться на человека, выполняющего свою работу, а?

Я не ответил.

Кустису, казалось, было очень неловко, когда он мягко спросил меня:

— Это не такой вопрос, который один джентльмен может задавать другому, Прайс. Но ты же знаешь, разве не так?

— Ты хочешь знать, сплю я с Патрицией Вагнер, да?

— Нет, — вздохнул Кустис, — просто нет ли родинки у нее на…

— Я сказал вас, что нет, черт побери! — оборвал я. — Я больше ничего не хочу об этом слышать, ясно?

— Четко и понятно. Тема закрыта, и извинения принесены, — трезво ответил Кустис.

Брюстер, казалось, так же как и я, стремился сменить тему. Он спросил Кустиса, не могла ли болезненная извращенность руководительницы шабаша в кошачьей маске навести ее и ее ближайших последователей на мысль замести следы. Кустис сдвинул брови и задумался, пока лейтенант развивал свою мысль:

— Предположим, что на одной из этих оргий они кого-то убили. Разве они не захотят убрать как можно больше свидетелей?

— Да, но зачем вовлекать в это нас? — спросил Кустис. — Мы не знали, что эта шайка вообще существует, пока они сами не привлекли наше внимание к своей деятельности. Зачем им нужно было водить нас за нос, пугать Прайса, если они просто хотели избавиться от Плью и компании чернокожих из Черри Крик? Черт, они бы могли убить Плью, Маму Палавер и дюжину других, и мы бы никогда об этом не узнали!

— Хорошо. Значит, они хотели, чтобы мы знали, — сказал Брюстер.

— Знали что, Сэм? — спросил я тихо.

— Я боялся, что именно это ты и спросишь, — вздохнул лейтенант.

Холостяцкие квартиры обладают множеством удобств — для одного, но если спать там вдвоем, возникает множество проблем. Мой раскладной диван фирмы «Кастро» был достаточно широк для меня и Пат. Но в раскрытом виде он оказывался под лампой на потолке, и она жаловалась, что из-за этого она не может заснуть.

О себе я мог сказать то же самое. Вместе с управляющим Майком мы забрались под крышу и привинтили лампу к несущим балкам с помощью болтов с контргайками. Я также поставил второй замок «Медико» на люк, выходящий на пожарную лестницу, и полицейскому, стоящему на страже, было приказано держать ее под наблюдением. Однако, когда я лежал ночью на диване и по потолку пробегали отсветы от проходящих машин, я так и ждал, что эта чертова лампа откроется, кто-то высунется и скажет: «Ага!»

Пат настаивала, что ей не так мешает спать кто-то, как что-то.

Она, очевидно, так и не простила мне, что я упомянул о сове Мерлина Плью, если она у него вообще была. Пытаясь ее успокоить, я заметил, что он очень много врал. Но она, несомненно, была права в том, что человек, который смог раздобыть мумифицированную человеческую руку, без особых проблем сумел бы достать и пару сов!

Наконец я встал, достал из стенного шкафа кобуру с револьвером, положил ее на пол в изголовье и прикурил две сигареты. Передав ей одну, я ободряюще улыбнулся при мерцающем свете зажигалки и спросил:

— Ну как, теперь ты чувствуешь себя в большей безопасности, котик?

— Я бы чувствовала, если бы он был прямо под подушкой. — Ее передернуло.

Я отрицательно покачал головой:

— Может, ты и будешь чувствовать себя лучше. Но вряд ли будешь в большей безопасности. Заряженный револьвер под подушкой может сделать «бум-бум»!

— Я думаю, — вздохнула она, глубоко затягиваясь. — А что, если… что-нибудь случится, пока мы спим?

— Черт, нам же все-таки нужно хоть когда-то поспать! — Я пожал плечами. — Полночь уже миновала, и нам обоим завтра на работу, не забыла?

— Тебе, может быть, и надо, — поправила она, — но я взяла отпуск, пока с этими ужасными делами не будет покончено!

— Да? — Я нахмурился. — Ты уезжаешь?

— Домой, в Аллендорф. — Она кивнула. — Я сказала в университете, что мне нужен отдых, и, честно говоря, мне не нужны эти деньги.

— Имеет смысл. И я думаю, что сам буду чувствовать себя лучше, зная, что ты в безопасности. Но, черт бы побрал, мне будет недоставать тебя, котик!

Она придвинулась ближе, простыня упала с ее безукоризненной груди, белой в бледном свете, идущем от жалюзи на окне, и пробормотала:

— Без тебя я тоже буду скучать, дорогой. Я бы хотела, чтобы ты поехал со мной.