Фа? Похвально? А что-нибудь, кроме веры, ты ей предъявить можешь?
– Он специально проверил систему управления оранжереи перед запуском, говорил, что опасается, что мы что-то изменили под себя. Проверка прошла, проблем не нашлось. То есть он не просто, как считает Фа, сделал кое-как и забыл, а перепроверил, что всё в порядке.
– А плохо перепроверить он мог?
– А смысл тогда вообще перепроверять? Проще вообще на это не заморачиваться.
– Наверное, логично. Но люди бывают всякие, кто-то любит пускать пыль в глаза, показывая себя специалистом, до которого простым смертным никогда не дорасти. Ты же не знаешь, что он делал, но с благоговейным восхищением наверняка внимал, – ирония в голосе врача сглаживала смысл слов, на которые Хидео, в принципе, мог бы даже попробовать обидеться.
– Ещё как внимал! – мельхиорец с готовностью закивал.
– Хорошо, а что там с прошлым разом? Ты же про пожар?
– Да. Незадолго до пожара на несколько секунд отключилось электричество, может, помните?
– Не помню. Но если я был в медблоке, то мог и не заметить. Там же автономное питание, – напомнил врач.
– После того, как свет включился, Зак протестировал системы базы, систему пожаротушения на складе в том числе. Он уверяет, что всё было в порядке.
– То есть одно из двух, то есть даже трёх. Или Зак мастер по имитированию отсутствующей квалификации, или нашей экспедиции хронически не везёт, и всё, что только может случиться случайного, у нас случается, или кто-то эти случайности более-менее успешно пытается имитировать.
– Ага, особенно успешно сымитировано случайное отключение полива, – буркнул Хидео.
– Случайное приложение кривых рук, по версии Фа, – усмехнулся Мозели. – Никакого злого умысла.
Злого умысла… Хидео снова оглядел оранжерею.
– Эх, ну зачем... – пробормотал он.
– Они не дадут сдачи, – вроде бы невпопад сказал врач, но Хидео его понял.
– Теперь только выдрать и посеять всё заново, – он обречённо махнул рукой.
– Оставь на пару дней, может, ещё оживут, – посоветовал Мозели.
– Ага… А если серьёзно, зачем? С точки зрения производства продуктов питания оранжерея большого значения не имеет, так, стол разнообразить.
Мозели пожал плечами.
– Кто знает. Может, нам готовят ещё бóльшие проблемы с продовольствием, так что даже вклад оранжереи будет иметь критическое значение. Или у кого-то и правда не выдержали нервы, и он решил отвести душу на безопасном противнике.
– Ага, у Глории, которой надоело здесь гулять, – вырвалось у Хидео.
– Всё может быть, – сказал врач с совершенно непроницаемым выражением лица.
– Если пожар тоже дело рук вашего «овсяночного» диверсанта, – поспешил перескочить на другую тему Хидео, – то на то, чтобы нахимичить с системой пожаротушения, у него было не так много времени.
– Пожар случился под утро, часа в три по планетарным часам, – припомнил Мозели. – А во сколько Зак отправился на свою проверку?
– С точностью до минуты не скажу, но электричество отключилось, когда мы все уже разошлись после новоселья у геологов.
– Новоселья?
А, ну да, врач же не был на вечеринке.
– Мы собрались в лаборатории и в кабинете геологов отпраздновать, можно сказать, новоселье. Все, кто был на базе, кроме начальства… и вас.
– Да, я тогда, кажется, немного заработался. И во сколько вы разошлись?
– Я ушёл среди последних, надо было прибраться. Времени было около половины первого. Я успел добраться до душевой, и минут через пять погас свет, – подарив ему незабываемые ощущения: за минуту темноты он успел представить, как намыленный (вода тоже «зачихала») и слегка неодетый наощупь выбирается из душевой, в соответствии с одной из инструкций на случай чрезвычайной ситуации бежит к своему скафандру… и тут включается свет.
– Значит, Зак проверял систему около часа ночи. Итого грубо выходит два часа на спокойную деструктивную деятельность, пока все хорошие люди мирно спят в своих кроватях. А кто не спал, не проверить никак, любой мог объяснить некстати проснувшемуся соседу, что просто выходил из комнаты в туалет.
– Строители, кроме Зака, спали уже не на базе, так что их можно вычеркнуть. И ещё Глорию с Ариной, – вспомнил Хидео, – у них были совместные посиделки на всю ту недоночь.
Мозели, как некогда сам Хидео, приподнял удивлённо бровь, но ничего не сказал.
– И главный вопрос. Кому это всё может быть выгодно? – подумал вслух Хидео.
– Глобальный, но здесь и сейчас не самый главный, – поправил Мозели. – Если «ИСМ» не выполнит работы в полном объёме, контакт перейдёт к компании «КомпасБур», так что они наиболее вероятные идеологи устроенного на базе бедлама.
– А контракт «вкусный»… Но нам сейчас важнее знать, кто из экспедиции этот, как вы сказали, бедлам устраивает, вы это имеете в виду?
– Да. У нас уже есть порча продуктов и под вопросом пожар с оранжереей. Кто знает, что будет дальше? Ладно, если диверсант просто сорвёт работы, а вдруг войдёт во вкус или перестарается?
– Угу.
Вопросы, озвученные врачом, мучили и мельхиорца. Наверное, самым разумным было бы поделиться сейчас вчерашними находками и своими мыслями по поводу датчика на водонапорной башне, но Хидео пока ещё не настолько свыкся с коллективной формой паранойи, чтобы потакать её дальнейшему развитию. Рассказать об этом можно будет только один раз, после чего рассказанного не воротишь, дальше точно придётся работать вместе. Нет, он пока со своими откровениями подождёт и будет просто дальше глядеть в оба глаза.
Мозели оказался прав, порядка половины обитателей оранжереи, вернувшись в комфортные условия, воспрянули духом и даже выпустили новые побеги. Остальных пришлось выдирать из грунта и, осыпая пол трухой к откровенному негодованию робота-уборщика, оттаскивать в контейнер для компоста. Помощников в этой работе у Хидео не нашлось, чему он, в принципе, был даже рад: не нужно было прилагать усилия, чтобы, как ни в чём не бывало, поддерживать обычные разговоры ни о чём.
В ком он мог быть уверен? На базе в день отравления воды не было только геологов из партий Шафрана и Сорокина, а ещё строителей. Семнадцать человек под подозрением. Хотя нет, пятнадцать. С себя он подозрения, так уж и быть, снимет, а заодно, и это единственное, что радует в этой ситуации, с Арины. Она сама завела разговор о башне и почти силой потащила его туда, сама нашла канистру. Если бы воду отравила она и заподозрила,
