Я открываю глаза.
— Манс…
— Княжна?
— Я настаивала на немедленной встрече, поскольку уверена, что у его высочества возникнут уточняющие вопросы, которые я не берусь предугадать. В покоях Габриэль, в комнате, примыкающей к будуару, устроен храм Песчаного Кадора. Я лично видела и алтарь, и жреца, когда Габриэль потеряла сознание из-за лунного благословения, но я не поняла, повлиял ли лунный свет на жреца. Зато подействовало на старшую фрейлину принцессы леди Аль.
— Это очень серьёзно, княжна. Я немедленно отправляюсь к его высочеству. Но я должен спросить. Вы уверены?
— Абсолютно.
— Кроме принцессы, леди Аль и жреца кто-то ещё попал под лунный свет?
— Я и прятавшийся за ширмой Джерден.
— Понял.
Я поднимаюсь и, не оборачиваясь, выхожу из закутка.
С господином послом встретиться не удастся…
— Госпожа? — окликает меня Моораца.
— Едем домой, — решаю я. Что ещё делать?
На ум ничего лучше не приходит, и вообще я устала, нет настроения ехать за обновками в нормальный магазин.
Моораца ловко маневрирует в уличной толпе, мы знакомым переулком возвращаемся на улицу, где нас ожидает кучер. Моораца выглядывает из-за угла, убеждается, что кучер не увидит, откуда именно мы появились.
Домой…
С каких пор мысль о доме перестала меня радовать? Когда всё закончится, я обязательно отправлюсь в грандиозное путешествие. Хочу увидеть империю, континент… Родители будут против. Точнее, папа и брат.
Предложение господина посла… Прозвучало захватывающе, и на миг я почувствовала себя счастливой невестой, но сватовство слишком показушно. Чего на самом деле добивается принц? Зачем ему я? Я не знаю всех его планов, но общую последовательность событий спрогнозировать могу. Рано или поздно так или иначе правда о песчанниках будет открыта. Я допускаю, что кто-то из аристократов встанет на сторону правящей семьи. Таэль очистит полуостров, и неизбежно государственность Вадора будет разрушена, очевидных претендентов на трон не останется. Я не верю, что имперцы позволят хоть кому-то захватить корону силой, а значит Вадор вернётся в состав Таэля. Имперцы легко установят контроль над территорией бывшего княжества. Что касается семей Кокберг, Ярес, Арден и Шерс, то полагаю, что Белой богине будет достаточно, что имперцы сохранят за нами титулы и высокое положение, по крайней мере формально. Едва ли богиня захочет передать трон потомкам рядовых рыцарей. Зачем ей это, когда именно имперцы покажут себя защитниками? Получается, что нашим семьям придётся смириться с политическими изменениями или мирно покинуть родные края навсегда. У его высочества нет причин жениться на обычной аристократке, какой я стану в империи.
Кажется, принцу Шенайскому прочат в невесты принцессу Фиотскую.
Ха…
А ведь я до сих пор не знаю, почему Кокберги последовали за Вадорами, но это терпит.
Когда я возвращаюсь домой, обнаруживаю, что мама ждёт меня в моей комнате. Моораца тактично выскальзывает за дверь. Не уверена, попытается ли она подслушать…
— Ма?
— Я надеялась, ты похвастаешься обновками, Иси, — мама разводит руками. — Как-нибудь нам нужно вместе выбраться в ателье. Как раньше.
— Обязательно, мам. Я ничего не купила, не нашла подходящего.
Я даже не сажусь в кресло, а почти падаю.
— Иси, ты встречалась с его высочеством?
Что?! Мама…
— С его помощником, — признаю я.
— Иси, предложение его высочества…
Я пожимаю плечами:
— Не стоит принимать близко к сердцу. То, что Великий князь обещал воспрепятствовать, это одно. Я не уверена, что его высочество захочет довести сватовство до брака и не отзовёт предложение.
— О? Иси, мне так не показалось. Кей грозился вызвать принца на дуэль. Мужчины…
— Мам, ты о чём?
— Вскоре после того как ты уехала, прибыли имперцы и от имени его высочества принца Шенайского доставили первые помолвочные дары.
— Что доставили? И что значит “первые”?
Мама мягко улыбается:
— Помолвочное кольцо его высочество наденет на твой пальчик лично. Пока же мы получили “незначительные безделушки”. Это не мои слова. Если верить имперцам, так выразился сам принц.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Подарки ещё ничего не значат.
— Папа отказался принять? — предполагаю я.
— Я приняла, — мама кивает на инкрустированный перламутром ларец, он сам по себе драгоценность. — Иси, ты впервые видишь имперского принца, но брак с ним вызывает у тебя куда больше трепета, чем брак с господином Лоттом.
— Как можно сравнивать таракана с драконом?!
— Иси?
Я откидываю крышку ларца. Под ней тёмно-вишнёвый бархат. Я сдвигаю ткань. Подарки упакованы каждый отдельно. В первой шкатулке гранатовый гарнитур, в следующей — сапфировый. В третьей вовсе насыпаны драгоценные камни. Помимо гарнитуров я нахожу бриллиантовую тиару.
— Он разграбил сокровищницу? — поражаюсь я.
Господин посол действительно намерен жениться на мне? Я невольно расплываюсь в улыбке. Наверное, со стороны я выгляжу дурочкой, но я никак не могу погасить улыбку. Меня буквально распирает от счастья.
А самый поразительный подарок я нахожу на дне ларца.
В футляре дарственная. На город Скандер в провинции Шенай.
Глава 22
Ужин проходит в непривычной атмосфере. Разговор вертится вокруг незначительных тем: премьера в опере, лишение должности мелкого чиновника, пойманного на взятке, интерес к северному морскому маршруту и сообщение об успешном продвижении от капитана Шайса, которого я рекомендовала. Иногда разговор касается прибытия имперской делегации, но вскользь. Папа с Кеем заговорщицки переглядываются. Мама привычно отмалчивается, почти не встревая в разговор, но изменился её взгляд, стал цепким, наполнился жизнью. Я так и не призналась маме, что принц Шенайский и есть господин посол. Как я могла открыть не свою тайну?
Слуги подают десерт.
— Великий князь упомянул весьма деликатные обстоятельства. Наследный принц, уверенный, что Иси благосклонна к Рею, хранил молчание, но на самом деле его высочество с юности влюблён в нашу девочку.
Что?!
— Па-а-а? Ты в это поверил?!
— Конечно.
Ерунда какая-то. Невозможно. Папа словно забыл
А что если… папа под ментальным контролем? Я знаю, что у песчанников есть как минимум один способ контроля — ритуальное Вино подчинения. Но кто сказал, что у них нет других методов. Я думаю, что есть.
Мне следовало догадаться раньше.
Вопросов появляется больше, чем ответов. Почему под ментальным контролем папа и, возможно, Кей, но не я? Почему контроль именно такой — затуманивающий разум, но не лишающий воли полностью? У папы ведь были “озарения”.
Надо разбираться…
— Неужели его высочество принц Джерден готов на мне жениться?
Вторая попытка, да?
— Принц Шенайский создал препятствие, — папа уклоняется от прямого ответа.
Аппетит испорчен.
Я остаюсь за столом до конца ужина, и когда родители встают, собираюсь пожелать им доброй ночи, но Кей опережает:
— Сестра, пойдём в комнату?
Ха…
— Да, — фальшиво улыбаюсь я. Я бы предпочла в другой раз, но будет ли этот другой раз? Так почему бы не провести время вместе? Сыграть, например, партию в вист?
Напряжение, царившее за ужином, исчезает. Мы смеёмся, болтаем о пустяках, однако беседа получается уютной, искренней. В игре жребием я оказываюсь в паре с Кеем, и мы выигрываем у родителей, а затем удача оставляет меня, ни в паре с папой, ни с мамой забрать победу не удаётся.
Увлёкшись, я забываю обо всех проблемах и по-настоящему наслаждаюсь вечером. Хотя правильнее сказать — ночью. За окном темень, время давно перевалило за полночь. Мама зевает и устало пристраивает голову папе на плечо.
— Доброй ночи, — мы, наконец, расходимся по спальням.
Моораца ждёт меня, сидя на кушетке в спальне. Странно, что она не ушла, оставив старшую горничную, но я не особенно задумываюсь, прохожу прямиком в ванную, чтобы смыть сегодняшний день. Я бы с удовольствием понежилась в тёплой воде, но уже поздно. Моораца помогает высушить волосы полотенцем, подаёт мне спальную сорочку. Разве у меня был персиковый многослойный шёлк? Не помню такого в своём гардеробе.
