всю правду о Сибири: о том, как генерал Эйсмонт перебросил войска в глухой таёжный край, о том, как провозгласил себя главнокомандующим, о том как устроил там тотальный контроль за населением, и о том, для чего понадобилось нападать на Лиссабон. Макс не верил его рассказу, но по меняющейся по ходу рассказа интонации, видел, что глаза этого не молодого офицера часто менялись, то загораясь в неистовой свете, то внезапно тухли от безысходности своего положения. Эмоции удержать не удавалось. Капитан то переходил на крик, то не на долго успокаивался, чтобы набраться сил для нового всплеска эмоций. Рассказ получился по истине страшным, хотя понятно, что в жизни всё было гораздо страшнее. Такова реальность нового времени, и с этим уже ничего нельзя было поделать.
Выслушивая капитана, Макс гадал, для чего ему понадобилось всё это рассказывать. Он ведь не священник, чтобы слушать подобные исповеди. Значит, парень был ему нужен, и скоро он узнает зачем.
Впервые он обратил внимание на комнату, в которой находился. Чёрт! Это же классическая комната допроса, как в фильмах про полицейских: два стула, посредине стол, сбоку почти на всю стену зеркало. А за ним? Скорее всего там кто-то был, какой-то неизвестный наблюдатель, следящий за ходом разговора. Какая-то шпионская история получается, — подумал парень, возвращаясь к притихшему капитану.
— Там никого, можешь не волноваться, — сказал он, угадав его мысли. — Итак, ты услышал всю правду о нас. Теперь можешь задавать вопросы.
— Если вы так презираете человека, на которого служите, зачем принимаете участие во всех его делах?
— Чтобы вовремя остановить, — невозмутимо ответил капитан. — Видишь ли, Макс, механизм уже запущен, и разрушить всё в одночасье никому не под силу. Это настоящий позор для России. Мнения в народе разделились. Большинство из них поддерживают генерала, но если выпустить на волю тех, кого сочли изгоями, большинство перейдёт в меньшинство, диктатура падёт пред лицом истинных хозяев Сибири, а нынешнее руководство сложит свои полномочия. Однако тогда начнётся хаос, грабежи, разбои. Если что-то менять, то делать это надо с умом, согласен?
Парень промолчал. Его всё ещё волновала та роль, которую ему отведёт капитан в своей игре. Тот не заставил его долго ждать.
— Я хочу чтобы ты внёс свой вклад в реконструкцию таёжного края. Ты выбран не случайно. Те подвиги, которые ты начудил в городе, уже имеют свою историю. Обычный белорусский парень вместе с семьёй находился в Лиссабоне, ожидая прибытия рейса на Мадагаскар, чтобы отправиться на остров мечты и построить там своё будущее. Но мечтам не суждено было сбыться. Пришли русские захватчики и разом уничтожили всех его родных. Разъярённый юноша не выдержал такого удара, и понёсся вглубь города, чтобы совершить кровную месть, что отчасти удалось. Его схватили и арестовали. Не знаю, всё ли из этого правда, но по-моему не плохо. Дальше парня везут в Омск, где, за нечеловеческую жестокость, приговаривают к публичной смертной казни, но он умудряется бежать. Горожане в ужасе: в городе убийца! Неизвестно каким образом, но парень проникает во владения генерала Эйсмонта и убивает его. Дальше опять бежит, и больше его никто никогда не видел. Ну, как тебе история? По-моему, всё складно и разумно. Есть мотив и характер преступления.
— Так вот, что вы придумали: убрать генерала моими руками, — задумчиво протянул Макс. — Думаете, это удастся? Тот ли я человек, который вам нужен?
— Не беспокойся. Мои парни всё устроят. Кто знает, возможно, когда-нибудь ты станешь легендой.
— Ну, предположим, план удастся реализовать на сто процентов. Что же будет со мной?
Тут капитан слегка улыбнулся. Потушив сигаретный огарок, он встал и прошёлся по комнате.
— Ты получишь вознаграждение, о котором давно мечтал.
— Свободу?
— Мадагаскар. Мне не чем закрепить своё обещание, но будучи человеком порядочным, я даю тебе слово офицера, если, конечно, оно для тебя что-то значит. Понимаю, ты меня совсем не знаешь, но ничего кроме этого я дать не могу.
Макс раздражённо вскинул брови.
— Или меня пристрелят ваши люди. Так было бы практичней.
Капитан настороженно насупился.
— Глупец! Я твой счастливый билет в иную жизнь. Решать тебе, но хочу, чтобы ты знал, твой брат и девушка сейчас находятся под присмотром моих людей. Это не шантаж. Ты можешь отказаться в любую минуту, но знай, чтобы с ними воссоединиться тебе придётся принять мою сделку, иначе я забуду о вашем существовании. Вот их фото.
Он порылся во внутреннем кармане мундира и положил на стол маленький потёртый цифровой фотоаппарат. Макс мигом схватил его. Его глаза слегка прослезились, когда на заставке экрана он узнал родных людей, сидящих на полу какого-то тёмного помещения.
— Вы нашли их, — дрожащим голосом сказал Макс. — Как?
— Не спрашивай как. Лучше прими моё предложение. Я- человек слова. Твоё же слово остаётся за тобой.
Парень откровенно посмотрел на капитана. Тот ждал.
— Хорошо, — тихо промолвил он, сжимая в руке цифровик.
— Вот и порешили, — довольно улыбнулся капитан. — Фото я заберу. Незачем светить его при заключённых. Сейчас придёт мой человек и даст тебе надлежащие инструкции. Ты их выучишь наизусть. Я проверю. Жить будешь с сокамерниками, чтобы не вызывать подозрений. Если будут спрашивать где был, скажешь на допросе. И никаких откровений!
Капитан ушёл, оставив его наедине со своими мыслями. К такому повороту событий парень не был готов. Требовалось время, чтобы всё это как следует переварить, но времени не хватало. Пришёл какой-то строгий мужлан в гражданской одежде и вручил ему толстую стопку бумаг, в которой излагался план дальнейших действий. Поработав над бумагами несколько часов, Макс почувствовал недомогание. Мужчина принёс еды: жареную курицу с рисом, которую парень проглотил почти сразу. Сделав не большую паузу для отдыха, Макс попытался с ним заговорить, но мужлан чётко дал понять, что говорить они могут только на тему, проработанную в бумагах.
Вернувшись обратно в камеру, парень лёг спать, хотя на улице появлялись первые блики утреннего солнца. На вопросы сокамерников о том где был молча отмахнулся, мол, устал, дайте поспать, а наутро, как и учил его капитан, придумал историю, как злые солдаты всю ночь вымогали у него какую-то секретную информацию, про которую тот даже не слышал. Врать было легко. Пленные кушали всё, что он им преподносил. Ну, приняли его за миротворческого агента, всякое бывает. Их, кстати, тоже таскали на допросы, только настоящие.
Ему было страшно. Нет, не за себя. Больше за брата и Марию, которых держали в заложниках как гарантию успеха операции. Но, слава богу, они живы, а это для него самое главное. Только какое
