— Сколько ему лет? — задумчиво спросил Сандберг.
— Кому? Генералу?
— Ну да.
— Понятия не имею, — пожала плечами Нора.
— Судя по всему, около семидесяти, а по разговорам он выглядит менее чем на пятьдесят, да и бодрости у него, как у двадцатипятилетнего молодца. Думаешь, магия крови так благотворно влияет на организм?
— Я не задумывалась об этом, — призналась волшебница, приостанавливаясь.
В лучах заходящего солнца Академия казалась прекрасным замком из книги сказок. Алые конусовидные крыши её башен горели закатным огнём, белоснежная громада главного здания и пристройки различных факультетов вспыхивали под вечерними косыми лучами синими, красными и жёлтыми стёклами витражных окон. На площадках перед каждым факультетом трепетали флаги. Группа первокурсников расположилась на одной из веранд, окружив невидимых снаружи музыкантов, выводивших мелодию на флейте и лютне.
— Не Университет, конечно, но выглядит вполне прилично, — со знанием дела заявила Нора, когда они вошли в двери главного здания. — И конкурс не такой большой.
— Я думал, ты отправишь Викторию по своим стопам — на факультет Магии стихий в Сюр-Мао, — сказал Эдвин.
— Слишком далеко… — вздохнула волшебница. — Куда мы идём?
— В канцелярию. Надеюсь, ещё не слишком поздно.
В коридорах царили мягкие сумерки. Занятия уже кончились, а вечерние огни в этой части здания не зажигали: здесь располагались кабинеты и лаборатории преподавателей, которые не было нужды освещать во внеучебное время. Дверь приёмной Академии оказалась приветливо распахнута, и Нора первой влетела в небольшой кабинет, заставленный стеллажами с учётными книгами и папками.
— Добрый вечер! — поздоровалась она с женщиной средних лет, которая копалась в стоящей на столе пухлой котомке.
— Вам кого? — вместо приветствия ответила секретарь Академии, поднимая на нежданных визитёров взгляд выпуклых глаз.
Поначалу Эдвину показалось, будто на конторской работнице надеты очки, но это были лишь тёмные круги вокруг обвисших тяжёлых век. Щёки женщины тоже безвольно висели с обеих сторон лица, давно потеряв упругость, и к тому же имели странный коричневый оттенок. Лекарь прокашлялся, чтобы не выдать охватившего его волнения, и для начала сказал короткое:
— Наверное, вас.
— Очень хорошо, — кивнула секретарь и ткнула пальцем куда-то вверх, за свою голову.
За спиной её располагалось окно, а потому Эдвин и Нора непонимающе переглянулись.
— Там городская ратуша, — помогла им хозяйка кабинета. — И часы на ней показывают, что мой рабочий день уже закончился, а посему — приходите завтра. Предварительно запишитесь в журнал, он лежит на столике снаружи. Записаться нужно до десяти часов утра, а приём я веду от трёх до пяти после обеда.
— Но мы… — вступилась было Нора.
— Женщина, — резко осадила её секретарь. — Я не слепая и вижу, что на вас форма Солнечной стражи. Но, смею вас заверить, правила здесь для всех одинаковые. В журнале нужно изложить цель визита. Образец, как это сделать, приколот на дощечке над столом. Всего хорошего!
— Послушайте, — Эдвин метнулся к столу и умоляюще посмотрел в непроницаемое лицо женщины, которая уже раздражённо теребила в руках связку ключей. — Мы приехали из Фоллинге, старались успеть до заката и немного опоздали. Пожалуйста, выслушайте нас или пригласите ректора. Мы не займём много времени, клянусь! Дело в том, что у меня пропала дочь!
— Мужчина, — взгляд стеклянно-выпуклых глаз холодно скользнул по раскрасневшемуся лицу лекаря, — я выражаюсь недостаточно ясно? Я не могу принять вас без записи, это раз. Ваша дочь студентка Вестенской Академии?
— Нет, но…
— До свидания, господа. Приём в канцелярии осуществляется только для родителей учащихся. Если ваша девочка не наша студентка, то обратитесь к капитану городской стражи. Или к инспектору Ордена. Мы ничем не сможем вам помочь. И уж тем более я не стану беспокоить ректора во время его магических экспериментов.
Она проворно подхватила котомку, закинула за плечо и обеими руками сделала жест, показывающий, что гостям нужно немедленно выметаться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Моя дочь училась в Академии Трира, я хочу знать, куда её распределили после закрытия! Неужели у вас нет сердца, чтобы понять, как мы с её матерью волнуемся! — в отчаянии выкрикнул Эдвин, загораживая собой путь к двери, ведущей в коридор.
— Вы взрослый человек, — тряхнув щеками, вскинула голову секретарь, заглядывая в лицо лекаря, словно хотела убедиться, что он действительно был взрослым. — Вы должны понимать, что существуют законы и правила. Вам никто не отказывает в помощи, но действуйте в рамках протокола, будьте добры. Заполните журнал в коридоре, придите в назначенное время и напишите заявление. Вашим вопросом займутся. Не нужно устраивать здесь спектаклей!
— Простите, — собрав волю в кулак, процедил Сандберг и покорно вышел в коридор. Нора выскочила следом, в ней кипела такая злость, что она предупредительно сжала руки, словно боялась, что с пальцев сорвётся огонь.
За их спинами неторопливо процокала каблучками секретарь и скрылась за поворотом коридора.
— В ней нет ни капли магии… а ещё служит в Академии и издевается! — прорычал Эдвин вслед канцелярской работнице. — Мы должны разыскать ректора. Если старый архимагистр Ланг ещё не выжил из ума, он узнает меня и поможет раздобыть эти списки!
Нора яростно листала испещрённый записями журнал, с её рук так и летели искры.
— Ненавижу этих бумажных крыс! — она схватила перо и сделала размашистую запись, уронив на поля разлапистую кляксу.
К сожалению, ректора друзьям найти не удалось. Напрасно они дёргали все подряд двери и заглядывали в лаборатории. Маги, которые им встречались, были настолько погружены в размышления, что даже не отвечали на приветствия, либо не имели никакого отношения к распределению студентов из закрытой Академии Трира. Лишь одна хрупкая заклинательница, в которой Эдвин и Нора сразу почувствовали талантливого мистика, посоветовала завтра же утром обратиться в Университет Сюр-Мао.
— Телепорт в Трир закрыт, но связь с Университетом налажена, порталом пользуются ежедневно! — сказала она, сочувственно глядя на уставших с дороги путешественников. — Вам нужно только оформить разрешение на телепортацию.
— Как же это сделать? — вздохнул Эдвин.
— Разрешение подписывает инспектор Ордена Инквизиции, но бланк можно получить только в канцелярии…
***
Они расположились на лавочке под раскидистой липой, совсем как студенты. Нора отдышалась от возмущения и вспомнила, что убрала в дорожную сумку пирожки. Эдвин бездумно взял один, сунул в рот и обхватил руками голову.
— Не огорчайся, мы найдём эти треклятые списки, — сказала Нора. — Если они, конечно, существуют.
— Списки — это всего лишь бумага. Я хочу найти мою дочь, мою Лизу. Попросить у неё прощения.
— Мы не сдаёмся, мы ведь только начали!
— Да, — тяжело вздохнул лекарь, подумав о том, что обещал Сонии вернуться максимум через три дня. Первый день уже подходил к концу.
Глава 18.3
Ночью Эдвину так и не удалось заснуть. После непривычно долгой скачки у него ныли все мышцы, но гораздо хуже было тянущее, нехорошее предчувствие, которое посеяла в нём работница академической канцелярии. Он знал, что чем больше бумаг и условностей возникает вокруг какого-либо дела, тем вероятнее, что оно нечисто. Слухи об исчезнувших студентах Трира зародились не просто так, за ними скрывалась вполне реальная история, которую Университет, как руководящий орган всех высших школ страны, наверняка пытался замять.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Возможно, при проверке Академии Орденом вспыхнуло сопротивление и его участники были захвачены инквизиторами или даже погибли на месте. Беспокойно ворочаясь с боку на бок, Эдвин всё думал о том, осмелилась бы Лиза сопротивляться задержанию или кинуться на помощь Тэрону и другим преподавателям запрещённых искусств. Дочь, какой он её помнил, была тихой и скромной, но твёрдость её характера не вызывала сомнений. С тех пор, как она покинула родительский дом, всё могло измениться.
