Нора спала крепко, её тёмные волосы разметались по подушке, яркие губы были чуть приоткрыты, упругая высокая грудь тихо вздымалась под тонким покрывалом. Лекарь усмехнулся про себя — вряд ли нашёлся бы мужчина, оставшийся равнодушным при виде такой красавицы с огненным даром в крови, но в тот же миг понял, что сам уже отчаянно скучает по Сонии. Много лет они засыпали, крепко прижавшись друг к другу, не разлучаясь ни на один день и ни на одну ночь. Он подумал о том, что сейчас на его подушке лежит, свернувшись калачиком, маленькая Майя и куксится посреди ночи оттого, что у мамы больше нет молока…
— Если эта мразь снова станет втыкать нам палки в колёса, я её испепелю! — жарко сказала Нора за завтраком, когда Эдвин вспомнил о вчерашней неудачной попытке.
— Мы должны как-то отыскать ректора или одного из старших магистров, — вздохнул лекарь. — Хотя, признаюсь, у меня тоже руки чешутся придушить эту канцелярскую крысу.
— Попробуй на ней свои очищающие заклинания, вполне вероятно, что в ней засел демон из сумрака, — с отвращением фыркнула волшебница, втыкая вилку в яичницу и яростно орудуя ножом. — Всеми правдами и неправдами мы должны сегодня попасть в Университет.
Время до приёма в канцелярии тянулось невообразимо медленно. Спокойно гулять по городу и предаваться воспоминаниям не получалось, от слухов в тавернах хотелось бежать без оглядки. Эдвин сходил посмотреть на то самое заведение, где когда-то повстречал Сонию, но оно оказалось закрытым. Крыльцо покосилось, окна были заколочены досками, двор порос высоким бурьяном. Бродячая собака вынырнула из-под забора и принялась злобно лаять на незваного гостя окраины, отстаивая территорию.
— Держи себя в руках, — напомнила Нора, когда они поднимались по лестнице административного корпуса Вестенской Академии.
— Это ты мне или себе? — хмыкнул лекарь.
— Обоим.
У запертой двери приёмной было шумно: галдели и спорили студенты-старшекурсники. Подойдя ближе, друзья поняли, что они ожидают расписания экзаменов, которое должно было появиться на доске объявлений ещё с утра. При приближении взрослых магов, а особенно Норы в алой накидке Стражей, молодёжь притихла и расступилась. Медные стрелки часов на городской ратуше показывали то самое время, которое друзья обозначили вчера в учётном журнале. Эдвин решительно потянул на себя ручку двери и вошёл в кабинет.
— А, вы, — снова не поздоровавшись, сверкнула стеклянными глазами секретарь.
Удивительно, что всё её лицо было тусклым и вялым, только в зрачках отражалось подобие мрачного интереса к происходящему вокруг, может, оттого они и блестели так выпукло и неестественно. Нора и Эдвин замерли перед массивным столом, заваленным всевозможной документацией. Стопки пыльных учётных книг и свитков возвышались с обеих сторон от хозяйки канцелярии.
— Что ж, присядьте, — скомандовала она, указав на потёртые сиденья кресел. — Вы записались на приём, верно?
— Да, — буркнул Эдвин.
— Я заметила! — Лицо женщины вдруг озарилось улыбкой предвкушения, она потёрла руки и распахнула злосчастный журнал. — Вы плохо слушали меня, господа.
— Что такое? — насторожилась Нора.
— Точнее, совсем не слушали. Я ведь доходчиво объяснила вам, что запись производится до десяти утра, а приём — с трёх часов дня. И что же вы сделали? Записались вчера вечером! Да ещё и посадили кляксу на полях, посмотрите!
На жёлтой бумаге действительно виднелось оставленное вчера Норой чернильное пятно. Эдвин откинулся на спинку кресла, изо всех сил стараясь не выйти из себя. Его спутница раздувала ноздри от гнева.
— Что прикажете делать с испорченным листом? — пропела секретарь, глядя на магов тем взглядом, каким хозяин смотрит на наделавшего лужу щенка.
— Да вырвите этот лист, и всё! — выкрикнул Эдвин. — Давайте уже перейдём к делу!
— Хм, вырвите! — воскликнула она. — Вижу, вы никакого понятия не имеете о документообороте и о том, как важны для отчётности перед Университетом Сюр-Мао все эти записи. А раз не имеете, так извольте помолчать! Листы пронумерованы и прошиты, я не имею права их вырывать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Пойдём отсюда, — сквозь зубы прошипел лекарь, вскакивая на ноги.
— Возьмите себя в руки, мужчина, вы ведь взрослый человек, а ведёте себя как первокурсник, не знающий правил. Садитесь же на место и пишите заявление!
На единственный чистый участок стола перед носом лекаря лёг длинный прямоугольный лист с отпечатанными на нём графами. Эдвин схватил его и пробежал взглядом по пунктам.
— Что это ещё такое?!
— Обращение в Отдел магического контроля Университета, — мягко пояснила секретарь. Она встала со своего места, соединила пальцы рук и принялась расхаживать вдоль окна. — Поиском пропавших студентов, как вы понимаете, занимается не ректорат Академии и не деканаты факультетов, а специально обученные люди.
— Вы предлагаете мне писать заявление в Орден Инквизиции? — тряхнув бумагой, спросил Эдвин.
— Нет, я предлагаю в Отдел контроля.
— Как будто это не одно и то же! — лекарь отшвырнул заявление прочь, и Нора подскочила, чтобы удержать потерявшего контроль друга. — Я не стану заполнять никаких бестолковых бумажек, у меня ребёнок пропал, а вы препятствуете его поиску, заставляя меня просиживать штаны в ожидании приёмного часа. Есть у вас списки студентов из Трира или нет, скажите уже наконец прямо?!
— Что вы себе позволяете? — возмутилась секретарь, аккуратно возвращая неиспользованное заявление в кипу таких же бланков. — Немедленно выйдите вон из моего кабинета!
В тот же самый миг дверь канцелярии вновь распахнулась, и в неё вошёл высокий и стройный маг в форме искателя. На его серо-белом кителе сверкали зачарованными отметками значки за особые заслуги. Несмотря на обманчивую лёгкость походки, служитель из Ордена был уже не слишком молод, сухощавое лицо выдавало его истинные годы — он был чуть старше Эдвина и Норы.
— Шёл мимо и думаю: что за шум, а драки нет? — весело сказал он.
Обескураженная секретарь скорчила недовольную рожу: в её представлении должностное лицо из Ордена не имело права так вести себя при посторонних.
— Выставите, пожалуйста, этих двоих прочь, господин инспектор! — попросила она. — Сами не знают, чего хотят. Пришли и устроили истерику, бумаги заполнять отказываются.
Инспектор перевёл взгляд светло-серых глаз на гостей и вдруг воскликнул:
— Нора? Неужели это ты?!
— Не может быть! — радостно вскрикнула волшебница, кидаясь в объятия старого знакомого. Эдвин от неожиданности отступил назад и сложил руки на груди, не зная, чего ждать от такой встречи.
— Это Керин Хольм, мой давний приятель, мы в Сюр-Мао вместе учились, только на разных факультетах, — защебетала Нора. — А это Эдвин Сандберг.
— Твой муж? — осторожно поинтересовался инквизитор.
— Нет, конечно, бывший сослуживец. Муж мой дома остался, за детьми присматривает.
— Много их у тебя?
На подтянутом аристократическом лице Керина читалось искреннее удивление, и Эдвин подумал, что в юные годы трудно было предположить, что Нора когда-нибудь обзаведётся семьёй. Пока огненная волшебница и инспектор непринуждённо переговаривались, секретарь бросала на них сердитые взгляды и сопела, перекладывая папки с документами из одной стопки в другую. Было видно, что встревать в разговор представителя Ордена с кем бы то ни было она опасалась.
Нора коротко поведала, что привело их в канцелярию Академии, а Эдвин молчал, раздираемый сомнениями: стоило ли выкладывать о пропаже дочери искателю? С другой стороны, если списки студентов действительно находились в Отделе контроля, то выбора у них всё равно не было. Керин слушал внимательно, чуть нахмурив тонкие чёрные брови и что-то прикидывая в уме.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мы прямо сейчас отправимся в Университет и всё узнаем, — решил он, указав на дверь справа.
Из канцелярии можно было попасть в кабинет ректора, который чаще всего оказывался заперт, потому как его обитатель, несмотря на солидные годы, продолжал читать лекции и вести практические занятия, а также в кабинет инспектора.
