Искать нужно сегодня, немедленно! И луна — хвала богам — полная.
Интересно, Таэрлин сейчас уже в спальне с невестой? Эллин отбросила эту мысль и оделась. Стихло, гости разошлись. Девушка выскользнула из спальни и побежала по опустевшим коридорам.
Она хорошо знала, где находится серебряный зал — много раз играла там для гостей. Один поворот налево, два направо, выйти в темный двор, миновать туманный пруд, и вот он — очередной коридор, в конце которого серебряная дверь. Она-то и ведет в нужный зал.
Эллин бежала тихо и быстро, щербатая луна лениво следила за ней. А, может, и не только луна. Тут повсюду глаза…Удача ли — никто не встретился на пути, никто не схватил за руку. Или это опять очередная игра, ловушка, что причинит еще больше страданий? Девушка уже не знала наверняка, но отказаться от этой затеи было выше ее сил.
Она подошла к двери и тихо толкнула ее. Серебряный зал был пуст. Из огромных окон лился лунный свет и падал на мраморный пол. Эллин обошла зал. Где искать третий ключ? Как он выглядит? Куда бы ни падал взгляд — картины, кресла, потухшие лампы, цветы — ничто не вызывало отклика. Нет, надо искать не там.
— При свете луны, — задумчиво прошептала Эллин и посмотрела на отсвет луны на полу. Приблизилась и опустилась на колени. Провела рукой по холодному мрамору, и раздался тихий звон. Эллин снова прикоснулась к плитке. Она вдруг приподнялась и перевернулась.
Под ней, в небольшом углублении, лежало серебряное зеркало с резной ручкой.
Девушка взяла его посмотрела на свое отражение. Поверхность вдруг покрылась рябью, и на мгновение в зеркале показалось другое лицо. Светлые волосы, ореховые глаза. Подул ветер, растрепал занавески, изображение в зеркале сменилось. Теперь на Эллин с зеркала глядел Таэрлин. На губах играла жесткая улыбка, в глазах сверкали огни. Он открыл рот и прошипел:
— Ты моя…
Эллин обдало такой бешеной волной желания, что она распласталась на полу, выгнув спину. Зеркальце выпало из пальцев. На нее напал воздушный вихрь, горячий, с терпким запахом Таэрлина… Он где-то рядом, она чувствовала это. Мысли отлетели с новым порывом ветра, и вся она превратилась в распаленное желание…
Да, где же он? Пусть войдет и возьмет ее, скорее, сейчас!
Пальцы девушки зашарили по телу, задирая платье и оголяясь. Она провела руками по бедрам, выше. Раскинула руки…Пальцы вдруг нащупали что-то холодное на полу. Что-то важное…
Зеркало. Третий ключ.
Разум вернулся к ней, девушка порывисто села и обхватила зеркальце рукой. Больше она в него не гляделась. Поднявшись на ноги, Эллин опрометью выбежала из зала и вернулась в свою комнату.
А там ее уже ждал владыка.
***
Он восседал в кресле, убийственный и прекрасный жесткой красотой. Пальцы поглаживали подбородок, второй рукой он сжимал бокал.
Когда Эллин вошла в комнату, владыка даже не изменился в лице. И все так же сидел, плотоядно оглядывая ее румянец и выбившиеся волосы.
— Пташка порхала там, где не следует, — сказал он и поднялся с кресла.
Еще разгоряченная от внезапного желания, Эллин не ожидала увидеть его. И радость — будь она проклята — разлилась по телу. А вместе с ней — новая волна желания. Она хотела его сейчас. Здесь. Немедленно.
«Он обманул меня. Игрался. Он мучитель и убийца», — пришла спасительная мысль, и Эллин молча отступила на шаг, к шкафу.
Владыка приблизился. Прикоснулся к подбородку девушки и взглянул в ее глаза.
— Я чую твою желание, птаха, — прохрипел он, — чую его запах. Давай же, попроси меня, сегодня я буду добр к тебе.
Эллин дернула головой.
— Я не пташка! Лучше иди и будь добр к своей невесте! Мне от тебя ничего не нужно!
Она глубоко дышала, почти поверив в свои же слова. Таэрлин ухмыльнулся.
— Ложь я тоже чую, — спокойно сказал он и прикоснулся к ее руке, что сжимала зеркальце, — что это?
Он нахмурил лоб, но, казалось, зеркало видел впервые. Эллин ничего не ответила, пытаясь отнять руку из его хватки. Не вышло.
— Ты взяла это в моем замке, — медленно протянул он, взглянув ей в глаза. Привычных огней в зрачках не было, а его тон вдруг стал усталым, — но это не мое…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Таэрлин сощурился, а Эллин вдруг захотелось спросить его напрямую о проклятии. Мужчина, будто услышав ее мысли, улыбнулся. Той самой улыбкой, которой одаривал ее, когда притворялся Арделом, когда она уже была влюблена. Ласковой и теплой улыбкой. У Эллин защемило сердце.
— Это просто зеркало, — дрожащим голосом сказала девушка, — может, оно принадлежало какой-то пташке. Какая тебе разница?
Владыка хмыкнул.
— В моем замке простых вещей не бывает. Тем более, зеркал. Ты хочешь эту безделушку? Хорошо. Но отплати за нее…Эллин.
Она вздрогнула, когда он назвал ее по имени.
— Спой мне.
Он сел в кресло и снова взял бокал. Эллин взглянула на него, на зеркальце и закрыла глаза. Песня за ключ к разгадке? Цена невелика.
Она начала было песню, которую разучила еще в детстве. Это была веселая баллада о купце. Но Таэрлин прервал ее.
— Нет, Эллин, спой мне песню из своих снов, — приказал он и откинулся на спинку кресла.
Девушка замерла. Острая грусть пронзила ее. Казалось и правильным, и неправильным петь для него сейчас, ночью, когда он должен быть с другой, но сидит здесь, в ее комнате, и жадно смотрит на нее. Эллин вздохнула и начала петь.
Владыка подался вперед, взгляд затуманился, рука крепко сжала бокал. А Эллин пела, пристально глядя в его огненные глаза, не в силах отвести взгляд. И какая-то странная, легкая дрожь охватывала все ее тело, пока она пела ему.
Оставалось полкуплета, когда мужчина резко поднялся с кресла и подошел к Эллин. Прикоснулся ее подбородку пальцами.
— Эллин, моя пташка… — хрипло произнес он и поцеловал ее. Отчаянным и гневным поцелуем. А она вдруг резко ослабела и вместо того, чтобы отбиваться, ответила на поцелуй. В нем смешалось все: и горечь, и нежность, и гнев, и желание. И что-то еще, неуловимое, невысказанное, тихое-тихое, как шепот луны.
На долгие мгновения Эллин забыла, кто они и где.
А еще ей почудилось, что в нее вливается тонкой струйкой энергия, яркая и горячая. Словно Таэрлин на этот раз не брал, а давал. И давал добровольно.
Он оторвался от нее так же резко, как и подошел. Посмотрел, нахмурившись и, будто вспомнив что-то, покачал головой.
А через мгновение исчез.
28
Три дня пролетели быстро. Праздники, танцы, фейерверки не кончались. А вино лилось рекой за счастье владыки и молодой жены. Эллин больше не видела Таэрлина. Она почти все время проводила в комнате, раз за разом разглядывая найденные предметы. Она чувствовала, что близка к разгадке, и все же ответа так и не находила. Даже собранные вместе — печать, статуэтка, зеркало — так ничего и не дали. И девушка до сих пор не знала, в чем же было проклятие владыки. Ей бы и бросить эту затею, все равно освобождение близко, но она не могла. Мысль о проклятии, тайне владыке жгла ее так же, как воспоминание о поцелуе.
Эллин не могла выкинуть его из головы. Ни владыку с огненными глазами, ни отчаянный поцелуй, ни песню из своих снов, что так его взволновала. Они связаны этой песней. Вот и все, что поняла Эллин за эти мучительные дни. Она жаждала уйти — скорее, чтобы никогда не возвращаться. И так же хотела снова увидеть Таэрлина. Он проклят, проклят…
«Ну и что с того?» — сказала себе девушка и тут же нахмурилась. Нет, врать себе она не собиралась. Для нее важно это, и она постарается разгадать тайну проклятия, даже уйдя из этого места. Решив так, Эллин собрала все предметы в мешочек, прикрепила его к поясу и спрятала за складками пышного платья. Эти ключи — ее, и здесь она их не оставит.
На четвертый день наконец пришла Изора. Она была закутана с ног до головы в черные кружева, а в руке сжимала алую шкатулку.
— Это, — сказала она, показывая шкатулку, — ты должна уничтожить в священном огне. Тебе нельзя открывать ее, интересоваться и спрашивать, что в ней. Бросишь в огонь — и будешь навеки свободна, владыка никогда не найдет тебя. Моя магия и мое слово помогут тебе. Но прежде ты дашь клятву на алтаре.
