Больше всего гарпий погибло здесь, в девятом племени. Ирина помнила, какие жаркие дебаты бушевали на Базе, когда Буслаев выбрал это место для своих подопечных. Самое страшное здесь для гарпий — открытое пространство. Бабочки, змеи, насекомые — все против них. В лесу спокойнее, хотя там нельзя и летать.
«Поймите же вы, наконец: гарпии должны летать. Это не люди, ноги для них не главное. Забудьте все, что было на Такрии. Там мы пробуждали разум в людях. В людях! Здесь совсем другие существа. И цивилизация у них будет совсем другая. Крылатая! А вы хотите подавить их естество. Черт с ней, с опасностью, дайте им проявить себя там, где это отвечает физиологии. Вот увидите, какой будет результат».
Он отстоял это место и оказался прав. В девятом племени гарпии развивались быстрее. И по размерам были крупнее остальных, хотя, почему так получилось, никто не мог понять.
Ирина угостила Ладу конфетами и спустилась к палатке. Теперь пойдут новые заботы — дети. Дети, которые с рождения будут рядом с человеком. С каким нетерпением люди ждали их!
В палатке клубился синеватый дым. Василий и Репе, нещадно пыхтя трубками, сражались в шахматы. После укола лицо Василия стало нормального цвета и он чувствовал себя гораздо лучше.
— Все от вакцины, — рассеянно пояснил Репе, убирая короля от вражеской ладьи. — Пахуна бы эта доза убила, а ему в самый раз.
— Мат! — торжествующе объявил Буслаев.
— Завтра! — сказал Рене и загородился конем.
— Все равно мат! — Буслаев двинул слона.
— Я и говорю: завтра! — невозмутимо отозвался доктор, снимая слона коварно притаившейся пешкой.
Мата не получилось, и Буслаев засопел, поочередно кусая то трубку, то собственную бороду. Ирина порылась в холодильнике, быстро соорудила ужин и, не слушая возражений, сдвинула шахматную доску на край стола.
— Потом доиграете, я умираю с голоду.
Поужинав, разыграли, кому мыть посуду. Вышло доктору. Довольная, Ирина легла спать, строго-настрого наказав мужчинам долго не засиживаться и проветрить помещение. В конце концов она заставила себя заснуть.
Через час огонь в палатке погас. Спали люди, спали гарпии. Бодрствовали самец с дубиной и робот. Самец все так же неподвижно стоял на камне, весь внимание и настороженность, а робот парил над становищем, то снижаясь, чтобы подбросить сучья в костер, то снова взмывая вверх. Его следящая система работала в спокойном режиме: вблизи никакой опасности не было.
ТИХОЕ УТРО
Утром Буслаев встал совершенно здоровым. Правда, все еще побаливала рука, по которой бабочка мазнула крылом, но на такие пустяки он никогда не обращал внимания. Лишь бы мозги работали с полной отдачей, говаривал он. Доктор, наоборот, что-то расклеился и долго кряхтел и страдальчески морщился. Но, проглотив таблетку спорамина, он приободрился и повеселел.
Предоставив мужчинам готовить завтрак, Ирина взяла полотенце и поднялась на вершину. Больше всего любила она эти утренние часы, когда низкое солнце гладит, ласкает кожу розовыми лучами, а все вокруг блестит, вымытое росой. В такие часы по планете можно идти, почти ничего не опасаясь. Хищники убрались в свои логова до вечера, и планета отдана мирным животным и птицам.
Гарпии, выстроившись гуськом и смешно переваливаясь на коротких ногах, спешили по узким проходам между камнями к крохотному искусственному озерцу на вершине. Вода в него поступала по артезианским трубам. Взмыв в воздух и сложив крылья, гарпии камнем падали в холодную воду и, выскочив на берег, шумно отряхивались, окутанные сверкающими брызгами. Хлопанье крыльев, резкие гортанные голоса, откликающееся со всех сторон эхо — все это вызывало в представлении мирное сельское утро на далекой милой Земле.
Зайдя за большой валун на противоположной стороне, Ирина быстро разделась и с размаху бросилась в озеро. Ледяная вода пламенем полоснула по коже. Проплыв десяток метров, Ирина повернула обратно, с силой работая руками. Больше двух минут продержаться в таком холоде невозможно. Планета изобилует теплыми морями и реками. Но только в этих озерцах, где роботы каждый день берут пробы на микроорганизмы, можно купаться. Счастливчики цивилизаторы, работающие в племенах! Они каждый день испытывают это наслаждение.
Ирина растерлась полотенцем, оделась и медленно зашагала обратно, подставляя лицо солнцу. На той стороне показались Буслаев и доктор, тоже с полотенцами. Там купались и гарпии. Попробовав воду, доктор предпочел осторожно ополоснуться до пояса, зато Василий плюхнулся в самую гущу гарпий и в восторге заорал во весь голос. Переполошенное эхо долго перекидывалось от одной вершины к другой.
Застыв в изумлении, Ирина во все глаза смотрела на невиданную игру в воде. Очевидно, это происходило каждый день, так как все участники отлично знали, что надо делать. Буслаев принес мяч, и гарпии, разделившись на две партии, старались закинуть его на чужую территорию. Шум, крики, паруса крыльев в водяной пене, сильные мускулистые тела, то сбивающиеся в кучу, то разлетающиеся в разные стороны, тучи сверкающих брызг…
Минут двадцать продолжалось это веселье, пока участники не выскочили на берег совершенно закоченевшие. У Василия зуб на зуб не попадал.
— Ввиддала? — подмигнул он подошедшей Ирине. — Оттренирую ккоманду, привеззу на Зземлю — и Ббольшой хрустальный ккубок наш.
— Если не загнешься к тому времени, самоубийца! — сердито отрезала она. — А ну бегом вокруг озера!
Буслаев с диким криком кинулся по берегу, сверкая пятками. Гарпии, думая, что это какая-то новая игра, взмыли в воздух и помчались за ним, на ходу выстраиваясь клином. Ирина повалилась на песок от хохота.
— Богатырское здоровье, — с завистью сказал Рене. — Одарила же природа человека!
После завтрака доктор улетел в пятое племя осматривать новорожденную, а Ирина и Василий снова поднялись на вершину и уселись на плоском горячем валуне. Было тихо. Только между камней что-то слегка потрескивало.
— Ну рассказывай, — сказала она.
— Да не о чем говорить, — задумчиво отозвался он. — Все, что сделано, ты видела.
Ирина вздохнула.
— Я же не о том. Ведь неделю не виделись… Можешь ты просто, по-человечески рассказать жене, как жил, почему не радировал? Или все носишься со своей идеей?
Он покосился на нее, высоко подняв брови. Все тот же знакомый взгляд — смесь упрямства и какой-то детской беззащитности. И она поняла, что мир между ними еще не наступил.
— Ну конечно! — сердито сказала Ирина, отстраняясь от него. — Вбил себе в голову!
— Да, представь! — с вызовом подтвердил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
