«А ведь верно, — подумала Ирина. — Рене может. Его эти пилюли уже приводят в тихую ярость. Никто же не глотает. И я… Нет, я хоть беру их с серьезным видом, иду за стаканом и там уже выбрасываю».
— Эскулап, ты слышишь, эскулап? — надрывался Буслаев.
— Не глухой, — отозвался Рене. — Вот где я на тебе отыграюсь, пиратская твоя борода! Ирина Аркадьевна, я готов молчать для пользы пауки, но при условии, что этот тип в моем присутствии слопает всю месячную порцию.
— Он слопает! — твердо сказала Ирина.
Василий и Рене были закадычными друзьями, но тем не менее месячная норма пилюль была цивилизатору обеспечена. Совсем недавно он заставил доктора судорожно палить по дереву, на котором никакого паука не было.
— А совет состоится? — раздался нежный голосок Веды, работавшей в третьем племени.
— Обязательно, — ответила Ирина. — Мы не можем тормозить работу из-за всяких там… И совет состоится, и ужин… — она секунду подумала: все-таки инспекция, — с вином.
— Ура! — дружно грянуло из динамиков. Буслаев прилетел через сорок минут.
— Причешись, переоденься! — приказала Ирина. — Произведи впечатление… Хорошо бы бороду подровнять, да, жаль, не успеешь.
— Не успею, — радостно подтвердил Василий и поплелся переодеваться. Он давно уже отвык спорить с женой насчет туалетов. Сама Ирина выглядела всегда великолепно. Подумав об этом, Василий задержался у зеркала и слегка подровнял бороду ножницами. Надо же в конце концов преодолеть этот холодок отчуждения между ними.
Вылетели в «автобусе» — огромном танке для массовых перевозок, и еще издали увидели звездолет. Гигантская сигара, пронзая облака, медленно опускалась на планету, опираясь на бледные столбы плазмы. Даже в герметическую кабину танка проникал могучий космодромный ревун, предупреждающий, что близко подходить к посадочной площадке нельзя.
Звездолет сел, и юркие космодромные роботы принялись дезактивировать вокруг него почву. На это ушло минут пятнадцать. Наконец путь был открыт, и танк вплотную подплыл к кораблю. Василий тяжело вздохнул.
— Неймется же людям! Говорят, это судьба всех, кто по тем или иным причинам был вынужден уйти из разведотрядов. Уязвленное самолюбие толкает их в самое пекло, сразу вслед за разведчиками. Недаром считается, что нет больших храбрецов, чем в инспекции: разведчики только открывают планеты, а безопасники проходят их вдоль и поперек, прежде чем допустят других… Ага, люк пошел. Ну, раз-два, делаем радостные лица… Тысяча чертей!!!
В открытом люке звездолета стояла плотная, коренастая девушка в голубом свитере и серых брюках, а из-за ее плеча выглядывала другая — румяная и черноволосая.
— Ущипните меня, чтобы я проснулся! — пробормотал Василий. — Это же…
— Пат! Мимико! — закричала Ирина, бросаясь к звездолету. Подъемник скользнул вниз, доставив девушек на землю. — Пат! Мимико! — повторяла Ирина, смеясь и вытирая слезы, обнимая и целуя девушек. — Какие вы молодцы, что прилетели. Какие молодцы!
— А я разве не молодец? — спросил профессор Сергеев, подходя сзади. Никто не заметил, как подъемник поднялся и снова спустился, доставив его.
— Валерий Константинович! — Ирина кинулась ему на шею.
— Ну это уж слишком! — закричал Буслаев. — Оставь же и мне мою порцию. — И он звучно расцеловался с вновь прибывшими.
— Дорогие друзья, придется прекратить восторги на пятнадцать минут, — сказал профессор. — Ровно столько нам дали на выгрузку. Мы не должны задерживать корабль.
— Как так? — изумилась Ирина. — Экипаж по правилам обязан отдыхать двое суток.
— Так то по правилам. А нас подбросили сюда контрабандой, и корабль тут же уйдет на Эйру. Так что давайте освободим поле.
Он помахал рукой кому-то в корабле и подтолкнул людей к машине. Люк звездолета закрылся, раскалывая воздух, хрипло заорал ревун. Оглушенные люди бросились в герметическую кабину танка. Как только он пересек границу зоны, звездолет выпустил столбы плазмы и медленно поднялся в небо.
— Неудобно как-то: не отдохнули, даже не поужинали, — огорчилась Ирина.
— Ничего, — сказал Сергеев. — Зато график не будет сорван.
Он внимательно оглядел своих бывших подчиненных.
— А тебе, Василий, женитьба пошла на пользу: собранный стал, подтянутый. Про тебя, Ира, не говорю: все такая же красавица.
— Да будет вам! Комплименты — не ваша стихия. Про себя расскажите. Как? Что? Ra сколько?
Профессор расхохотался.
— Чувствуется хозяйка планеты! «Как? Что? На сколько?» До первого рейсового корабля. Завернули к вам по пути на Землю. За новым назначением.
— За новым назначением?! А Такрия?
— Такрианского отряда больше не существует… — Сергеев весело взглянул на ошеломленные лица Ирины и Василия, намеренно затянул паузу. — Расформирован за ненадобностью. Такриоты твердо стали на ноги и больше в нас не нуждаются.
— Вот это да! — вздохнул Буслаев. — А у нас тут…
— Так какое вам еще нужно назначение? — оживилась Ирина. — Оставайтесь здесь. Девчонкам дадим племена, а вы с вашим опытом…
Сергеев знакомым жестом прервал ее.
— С девушками договаривайтесь сами. Может, они и останутся, да и то после годичного отдыха на Земле: сразу не позволят. А я… — он развел руками, — избран в ученый совет АКР.
— Поздравляю! — от души сказала Ирина.
А Василий подмигнул профессору:
— По такому поводу… У нас как раз сегодня ужин.
— И совет, — вспомнила Ирина. — Вовремя вы прилетели: послушаете, подскажете.
— Совет — это что? Общее собрание? — лукаво спросила Мимико. — Ой, Ирка, я вижу, ты страшно последовательна: на Такрии терпеть не могла общих собраний.
За разговорами и не заметили, как прилетели на Базу.
— Будто и не улетали с Такрии, — восхитилась Мимико. — Копия!
— И костюмы наши: голубой свитер и серые брюки, — рассмеялась Патриция, знакомясь с теми, кто прилетел на совет.
Однако по просьбе Сергеева совет отложили на сутки.
— Если ты, Ира, действительно нуждаешься в моем мнении, то дай время составить его. Ознакомишь сегодня с положением, завтра свезешь в племена, и тогда будем разговаривать, — предложил он, и Ирина немедленно согласилась.
После веселого ужина, «как в добрые такрианские времена», старые подруги уединились в комнате Ирины и заявили, чтобы им не смели мешать, потому что ночь коротка, а им еще надо поговорить.
— Вы же обо всем переговорили! — поразился Буслаев. — Я ведь слышал: и что Мимико вышла замуж, и что Буба родила девочку, а Кача мальчика, и что Олле сделал предложение Патриции и она, наверное, его примет. О чем же еще можно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
