Читаем без скачивания В поисках настоящего - Александр Рей

Это и был другой выбор, результат которого ты только что слышал и можешь увидеть, оглядевшись кругом. Через день или через два, еще не решила, я уезжаю домой, а оттуда – в мировое турне. Меня ждут лучшие площадки мира… Даже не вериться, что это девочка без родителей, которой никто не давал выбора? Я была рабом, пока не поняла, что никто не имеет права давать или забирать у меня выбор – только я сама разрешаю себе быть кем-то или никем . Тот выбор, который тогда делала я, сейчас предстоит сделать тебе.

– Но ты же оказалась талантливой… – неуверенно протянул Алан.

Она тяжко вздохнула:

– Послушай… Ты можешь сейчас начать находить кучу причин почему у меня получилось что-то, а у тебя не получится. Все эти «но» ты создаешь сам, не решаясь увидеть тысячи выходов. Дверь не одна… И я не поверю, что ты не талантлив. Общаясь с огромным количеством людей, я точно уяснила одно – что не существует бесталанных людей, а есть лишь те, кто не решается отдаться любимому делу, и поэтому занимается не своим. Вот, например, что ты больше всего любишь делать? От чего кайфуешь?

Алану и доли секунды хватило, чтобы понять, о чем речь. Он повернулся к висевшему на стене рисунку. Парень все так же не обращая внимания на жуткий ливень кого-то терпеливо ждал…

– Рисовать, – сказал он совсем тихо. – Но это не зна…

– Стоп! – Мари выставила вперед ладонь. – У меня будет к тебе просьба. Сможешь завтра принести рисунки?

– Не знаю…

– Я просто хочу посмотреть. Правда… А там решай сам, – она нежно улыбнулась. – Ты мне интересен, а это бывает редко. Причем сначала был интересным дикарем, а теперь по-другому… по-настоящему.

Она встала из-за стола:

– Я пойду прилягу. Меня еще знобит и никак не могу согреться. Сам понимаешь, ледяной ветер не способствует хорошему самочувствию. Если решишься показать свои рисунки, приходи завтра к воротам, тебя пропустят.

Подойдя к нему, Мари провела ладонью по волосам, забрав его мысли и унеся их с собой.

Когда Мари ушла, Алан посидел за столом еще какое-то время, наблюдая за людьми, слушая музыку. Он, словно пожирающий корабли водоворот, впитывал царившую здесь атмосферу абсолютной свободы. Время играло странные шутки, то замедляясь, то вновь ускоряя ход. Другой мир… определенно, он посетил другой мир.

Подошел официант, спросил, будет ли гость кофе или чай с десертом. Алан ответил, что будет кофе. Официант спросил, какое.

– А какое есть?

Молодой парень в униформе начал рыться у себя в голове, перебирая хранящиеся там списки:

– Эспрессо, по-турецки, по-мексикански, капучино, латте, мокачино, с коньяком, лавацца, лунго… – умело стал выговаривал он сложные, незнакомые Алану названия, с легкостью ими жонглируя.

– А вам что больше всего нравится? – в конце концов сдался кофейный дилетант.

– Мне?! – искренне удивился парень, казалось только сейчас обратив внимание на Алана ни как на «объект обслуживания», а на странно одетого парня лет шестнадцати. – Что я люблю?

– Да, что вы любите? – а еще Алан умудрился наслаждаться тем, что разговаривает на чужом языке, а его понимают .

– Мне больше всего «Доктор Пеппер» по душе. Правда это совсем не кофе…

– Все равно несите. Спасибо.

Официант кивнул, и направился к другому, еще не обслуженному столику.

Все-таки это был удивительный мир, с которым Алан чувствует искреннюю близость. И дело не в комфорте, статусе, значимости и деньгах, как решила Мари – всех этих вещей Алан в силу своего места и условий жизни попросту не мог толком прочувствовать, а значит и оценить. Если говорить как можно проще, он ощущал удивительное спокойствие и веру в хорошее. Здесь напрочь отсутствовали серые краски, столь полно бушующие в его деревне.

Официант принес заказ. Напиток оказался не просто чудесным, а восхитительным. Вкус странных сочетаний – и не кола, и не вишня… На десерт подали какую-то непонятную субстанцию в стеклянной вазочке на длиной ножке, похожую на творожную пасту. Само по себе это нельзя назвать вкусным, но в сочетании с банкой «Доктора Пеппера» она становилась самым удивительным из всех когда-либо попробованных блюд.

Он подвинул стул, и уселся спиной к залу так, чтобы было удобнее разглядывать понравившуюся ему картину. На ней карандашный парень ну никак не хотел раскрыть зонт, под дождевиком укрываясь от карандашных капель. Прихлебывая из банки, Алан смотрел на рисунок, получая от него огромное наслаждение. Если бы не размашистая надпись художника, распластавшаяся в левом нижнем углу. Прислушайся, Алан наверняка смог бы услышать звуки падающей с неба воды и биение сердца юноши.

Теплой нежностью расплылась по залу музыка, напиток бередил тело, а картина – душу. Время остановилось…

Вспомнив о времени, он бросил взгляд на часы, стараясь увидеть на них движение, но тщетно – вторя ощущениям, минутная стрелка упрямо не желала двигаться…

«Ну вот, и доломались», – подумал Алан, почему-то даже не расстроившись. Больше не боясь оказать чужим, Алан с удовольствием смял из банки «Доктора Пеппера» алюминиевый блинчик.

– Могу я убрать? – спросил тот же самый парень-официант.

Алан вздрогнул от неожиданности – сейчас в его мире хватало места лишь для карандашной графики, фортепьянной музыки, и кока-кольно-вишневого напитка со странным десертом. Мальчик почему-то виновато протянул остатки смятой банки.

– Может быть вы еще что-нибудь хотите? – спросил официант.

Его искренняя вежливость восхищала Алана, и вызывала желание платить тем же.

– Нет-нет, спасибо… Я сыт, – поблагодарил Алан, отдавая парню посуду.

Когда тот уже повернулся чтобы уйти, Алан остановил его вопросом:

– Извините… а вы не знаете, кто нарисовал эту картину?

Парень, проследив за взглядом Алана всмотрелся в рисунок, немного прищурившись, постоял так несколько секунд, а затем, сказав лишь «одну минутку», удалился из зала. Честно говоря, Алан совершенно не понял, что все это значило, но гадать совершенно не хотелось. И он дальше продолжил созерцать (по-другому это состояние не назовешь) висевшее на стене изображение.

«Кого он ждет? Почему так спокоен? Почему не раскроет зонт, чтобы укрыться от дождя? Кто его вообще заставил выйти на улицу в такую погоду?» – вопросы хотелось задавать и задавать. Смотря на картину, они сами всплывали в голове. Красота всегда после себя оставляет больше вопросов, чем ответов. Красота вообще создана, чтобы создавать вопросы, а наука – чтобы на них отвечать.

– Мне кажется, он ждет мать… Пришел на остановку, желая встретить ее. Ведь мама уехала без зонта. Как в мультике про Тоторо… – раздался из-за спины знакомый голос.

– Мистер «управляющий всей этой красотой», – улыбнулся совсем уже осмелевший Алан, поприветствовав «старого знакомого» по-английски. Снежного цвета шапка и шуба остались в другом месте, обнаружив под собой строгий черный костюм.

– Зовите меня Джим… Джим Морли. А ты Алан, правильно?

Алан кивнул. Мужчина на правах хозяина уселся рядом.

– Официант сказал менеджеру, что один из гостей интересуется авторством расположенных в малом зале картин, а так как менеджер ничего об этом не знает, то вопрос адресовали мне. Я удивился, кто заинтересовался работами «Ес-Мастера»…

– Что за «Ес-мастер»? – не понял Алан.

– Я его так называю из-за подписи. Ведь слово «да», звучит по-русски именно как «ДА». Поэтому «Yes-Master». Странная подпись, не находишь? Будто в ней кроется глубокий смысл, который от меня постоянно ускользает. Когда я смотрю на его работы, мне кажется, что художник через них отвечает кому-то на давно поставленный вопрос…

– Так вы не знаете, кто их нарисовал?

Мистер Морли покачал головой:

– Увы. И боюсь никто не знает… Это один из тех случаев, когда картина является воплощением чистого искусства – без вмешательства личности автора.

– То есть?

– Ты сам в живописи хоть немного разбираешься? Ну, там известных мастеров знаешь? Их основные картины?

– Кроме Да Винчи – нет.

Собеседник Алана на секунду замялся, видимо решая, как донести сложную информацию простым языком, затем продолжил.

– Вот, например, из ваших – Казимир Малевич. Знаешь такого? «Черный квадрат»… «Фиолетовый параллелепипед»… Слышал? Хорошо. Лично я считаю его достижения в искусстве сомнительными. Жил был напористый дядька, умеющий влиять на людей и ходить по головам. Выбился в люди… нарисовал картины – вот тебе и великий художник. Понимаешь, в большинстве случаев успеха добивается не само произведение, а личность автора. Редко когда чистый талант сам по себе пробивает дорогу своему хозяину. Чаще как раз наоборот. Именно поэтому гениальные произведения находят своего почитателя только после смерти автора. Это значит его работа , а не его работа имеет ценность. Большинство людей, следуя стадному инстинкту, даже не задумываются о качестве произведения, так как за них уже решили, что человек создавший это – великий мастер. А на самом деле великих мастеров не бывает, бывают великие произведения , которые могут просто висеть на стене и радовать глаз, без всяких авторитетов. Так что если хочешь, чтобы твой труд стал великим, сам стань великим… – засмеялся Джим и встал из-за стола. – Может показаться, что я пришел к тебе исключительно ради чтения «лекции» по искусству, но это не так… Я дал указание, чтобы мне сообщили, когда ты соберешься уходить – хотел лично тебя поблагодарить. – Он на секунду умолк, чтобы затем произнести. – Алан, спасибо тебе огромное за спасение моей гостьи – мисс Уилсон. Если бы она пропала в горах, мне и моему делу настала полная жопа…