- Я американская гражданка и я не дам вам фотоаппарат!
- Если вы не дадите ваш фотоаппарат - мы вынуждены будет забрать его у вас силой. И еще - обыскать вас.
Солдат, что сидел на переднем сидении обернулся, обнажая в улыбке предвкушения свои полусгнившие зубы. Журналистку передернуло.
- Вот, возьмите!
Майор Махмуд не стал бить фотоаппарат - он просто вынул из него пленку.
- И диктофон тоже.
Дрожа от гнева, миссис Вард передал диктофон. Оттуда тоже была извлечена кассета.
- Сейчас мы проводим вас до вокзала, мэм и посадим на поезд. Мы даже заплатим за билет - его оплатит государство Пакистан. Мы будем вам очень признательны - если вас не придется выдворять отсюда повторно.
- Я пожалуюсь послу.
- Можете жаловаться. С посольством это согласовано.
На обратном пути их сопровождала машина полиции пристроившаяся сзади. Все время, пока она собирала вещи в отеле - один из полицейских стоял рядом с дверью, еще один - она выглянула и убедилась в этом - стоял под окном. Ни возможности сбежать, ни возможности забрать кассету с ценной информацией у нее не было. Запоздало, но она поняла, что все таксисты, которые говорят по-английски и пасутся у вокзала - все они работают на ИСИ, местную разведку. Поздно и ...
Да пошло оно все к черту!
Собрав чемодан, она спустилась. В сопровождении копов пересекла улицу и вошла в здание вокзала. Один из копов купил билет. Все трое не отходили от нее до того, как она села в поезд. Когда поезд тронулся, она не удержалась, высунулась из окна и показала им, вытянув средний палец в универсальном, не нуждающемся в толковании жесте - что она о них думает.
В купе - не пожадничали, отправили первым классом - вместе с ней ехал какой-то бизнесмен - по крайней мере она подумала что это бизнесмен. Из местных, отдел в темный, европейского покроя деловой костюм, с кейсом. Она попыталась с ним заговорить - бесполезно, он только улыбнулся и сказал что-то на местном наречии
Выпрыгнуть, пока поезд не отошел далеко от станции, благо он еле тащится. И что дальше? А если ее описание - у каждого копа? Нашли же они ее как-то.
Выйти на соседней станции? И что дальше? Добираться на такси? А если и тут таксист - стучит на местных шпиков?
Так ничего и не придумав путного, она отвернулась от окна. Бизнесмен отложил в сторону кейс, развернул газету и упоенно ее читал. Первая страница была хорошо видна, а на ней...
Не может быть!
- Извините, можно?!
Шокируя своей наглостью, она буквально вырвала из рук соседа газету, впилась глазами в первую страницу. Газета видимо была свежая, этого дня - что-что, а дату то она смогла разобрать.
На фотографии, помещенной на первой странице газеты, она узнала изуродованного Бахтара. И - отбросив газету, зарыдала...
Удмуртская АССР
Дорога Балезино-Ижевск
Начало лета 1987 года
Балезино, небольшой поселок городского типа в Удмуртии, закрытой для иностранцев республике, где производят оружие и еще много чего, жил дорогой. Дорога здесь проходила большая, поезда шли из Москвы на Пермь и дальше, по необъятным советским просторам. Вокзал был маленький - а вот сама станция по размерам превосходила ижевский вокзал, равно как и по количеству городов, в которые можно попасть, сев на поезд в Балезино. Ижевск все же стоял на отводной ветке, в то время как Балезино - на главной.
Заключенный Чередниченко свой путь из колонии по железной дороге проделал с комфортом. Относительным конечно, какой может быть комфорт в "столыпине" -- но все же. Из тюремного края вагоны шли пустые, и если в скорбный путь на севера зэки обычно отправлялись набитыми в тесные камеры как селедки - то Чередниченко ехал один на всю хату. То есть камеру. В вагоне был еще один зэк, конвоиры рассадили их по разным камерам, чтобы голова не болела и забыли про них. В прямом смысле слова - дважды даже забыли покормить. Так, затратив на дорогу почти пять суток - вагон дважды перецепляли от поезда к поезду, заключенный Чередниченко доехал до Балезино.
Станцию эту он не знал, и когда поезд, постояв, тронулся, его охватил страх - мало ли, может про него вообще забыли. Барабанить по решетке не стал, решил - спросить, когда пройдут. Потом оказалось - загоняли на погрузочный двор, понял когда мимо окна проплыл кузов автозака. Через несколько минут за ним пришли.
- Чередниченко Иван Владимирович?
- Верно, гражданин начальник
- Статья?
- Девяносто вторая, начало срока...
Встречающий капитан внутренней службы махнул рукой, обрывая словоохотливого зэка - встречный конвой опоздал, вагон отцепили и теперь непонятно еще когда и к какому поезду их прицепят: вагоны то пустые. А куковать тут совсем не хотелось.
- Руки за спину. Вперед.
Конвоируемый начкаром, Чередниченко выгрузился на перрон - рядом стоял, гостеприимно открыв дверь автозак и двое "внутряков", ожидающих его. Собаки, как положено по инструкции не было.
- Чередниченко...
- Хорош уже! - оборвал начкар обычную процедуру, только уже в исполнении встречного конвоя - расписывайся, и езжай. И так опоздали на полчаса, считай!
- Так дорога дерьмо.
- Дерьмо не дерьмо - а мне из-за вас тут еще куковать!
Пожав плечами, начкар из встречного конвоя расписался за полученного заключенного, сержант тем временем скороговоркой проговорил привычную, затверженную формулу.
- Гражданин осужденный, вы поступаете в распоряжение встречного конвоя. Во время движения не курить, не разговаривать, не переходить из ряда в ряд, все распоряжения конвоя выполнять беспрекословно. Вперед, в машину!
В автозаке было темно, окон не было, а с яркого солнца то... Чередниченко поднялся по неудобной приставной лестнице, умудрившись все время держать руки за спиной, протиснулся в камеру. Сержант влез следом, закрыл камеру и... вылез из кузова...
- Здорово Иван...
Человек в форме подполковника милиции, едва заметный в темноте, сидел на жесткой деревянной скамье автозака...
- Здоровее видали...
- Ты не ершись, не ершись! - строго сказал подполковник - сам кашу заварил сам ее и хлебаешь теперь...
- Ну, заваривал, положим, не я. Ты то как живешь?
- Как живешь... шинели выдаю. По срокам носки. Мало чем лучше.
Зэк сел рядом с подполковником
- Э, нет... Это тебе не зона - шинели считать. Ты мне лучше скажи - а что с этими... встречным конвоем.
- В кабине поедут.
- Поместятся?
- Поместятся. Ты мне лучше скажи - ты кого на меня навел?
- Закурить дай...
Подполковник протянул пачку - шикарного кишиневского Мальборо, спички. Зэк неловко, с непривычки едва не выронив, раскурил сигарету.
- Ну что? Отвык от сигарет то?
- Не Беломор. Не забирает.
- Извини, Беломора нету. Не держим. Так кого навел?
- Погодь. Сначала скажи - ты как меня сюда дернул?
- Да есть тут люди. Бикасова помнишь
- Володю?
- Его. Он теперь здесь в прокуратуре. В ссылке.
- И как.
- Не высовывается. Напрасно ты Вань в зону ушел. Решат достать - так и там достанут, а нет - на воле свободы маневра больше.
- Да как сказать... На зоне оно как то... под охраной...
Подполковник гулко, с кашлем захохотал, пока зэк добивал сигаретку.
- Ты бы мне дачку собрал что ли... На зону ведь - с чистой совестью и полной торбой положено идти.
- Шутником ты стал. Володя соберет, я свою долю отстегнул ему. Теперь скажи - кто?
Автозак тронулся, кузов зашатался, заскрипел на дорожных неровностях. Оно так и лучше - в таком шуме никто не запишет, если что.
- Аскерова помнишь?
- Да.
- Он у нас во втором отряде.
Подполковник дернулся от неожиданной вести
- Да брось!
- Да не брошу. Представь, как я его рад был видеть. Чуть под шконку не загнал, от радости то чувств.
- Отчего же не загнал?
- А он слово волшебное знает. Пожалуйста.
- А если серьезно?
- Сигарету еще дай...
Сигаретный дым, жидкий, полупрозрачный, совсем не махорочный, плыл в темной купели автозака.
- Ты мне скажи, как он в ментовской то оказался?
- А у него какие документы то были? Смекай?
Подполковник смекнул сразу. КГБ при работе зачастую "косило под ментов", ненавидя их при этом. Хомуты! Документы на хомутов не просто выдавали через центральный аппарат МВД - их проводили по всем базам, по всем учетам, заводили личные дела, даже ставили на них задержания! Впрочем, такое делали не только для гэбья - спортсмены спортобщества "Динамо" например, поголовно боролись с преступностью.
- Так он по ним пошел?
- То-то и оно! Дело на себя слепил и... здравствуй зона!
