Читаем без скачивания Лекарство для покойника - Фридрих Незнанский

– Еще насмотришься. Начнем с ними работать – надоест, – успокоил его Богачев.

ТУ-154 взмыл в небо, унося к дому. Там ждала семья и ждал своего генерального концерн «Махаон». Богачев возвращался с хорошими, на сегодняшний день, новостями. Он преодолел еще одну ступеньку вверх.

Определенно он мог утверждать сейчас только одно. Китайцы, которые пришли на рынок вслед за поляками, никоим образом не связаны с концерном «Махаон». Вице-президент Лапин, до обсуждения советом директоров кандидатуры нового президента возглавляющий крупнейшую российскую фармацевтическую компанию, категорически отрицал не только наличие деловых контактов с китайцами, но даже и само возможное знакомство с ними. Информации о том, что покойный Богачев мог вести с азиатскими бизнесменами тайные переговоры, у него также не было.

Кроме того, честно говоря, Турецкий изрядно сомневался, чтобы господа Ли Цзы и Юань Мэй были напрямую причастны к убийству трех поляков на Маршалковской. Хотя их алиби на 30 августа все еще не было доказано, скорей всего одного мерзавца придется отпустить: уже давили из китайского посольства – Ли Цзы оказался знаменитым спортсменом, обладателем 11-го дана в карате-кекусинкай. И вот такого-то фраера Солонин завалил чуть ли не одной левой! Кстати, китаезы уже просили сообщить им, кто именно взял верх в поединке с их чемпионом. Юань Мэю, по крайней мере, удастся прилепить убийство Алешиной: на метательной стрелке были обнаружены именно его «пальчики».

Ну ладно. Кажется, стоило повернуться на сто восемьдесят градусов, и Турецкий уже догадывался, куда именно.

Накануне он добился от Меркулова санкции на наружное наблюдение за Геннадием Андреевичем Карамышевым, а иначе говоря, за Призером. А Грязнов настоял на том, чтобы вели эту наружку те же муровские оперы, которые были задействованы в наблюдении за квартирой Трофимова – Воскресенской.

Виталий Чуйков чувствовал за собой вину, и результаты не замедлили сказаться. Уже утром следующего дня он привез Турецкому на Большую Дмитровку пачку фотографий, на которых Призер был снят с неизвестным мужчиной лет шестидесяти с густыми седыми бровями и академической бородой клинышком.

– Это было здорово, – признался Чуйков. – Вечером после похорон Призер поехал справлять поминки по Алешиной в «Краб Хаус».

– Это что такое?

– Морской ресторан на Тверской, 6. Дорого, изысканно.

– Совсем отстал от жизни, – вздохнул Турецкий. – И вряд ли догоню. Дальше?

– Ну, я уж решил, что он будет по дорогой подруге до утра убиваться. А он был там всего-то полчаса, после чего удрал через черный выход.

– Откуда знаешь? Или ты туда вошел, корочкой во все стороны размахивая?

– Обижаете, Сан Борисыч. Да я вообще не входил, с улицы наблюдал.

– Как же с улицы можно было увидеть, что он сматывается? – удивился Турецкий. – Или он стоял прямо у окна и у него было испуганное выражение лица?!

– Нет, конечно. Просто у него на одежде к тому времени уже были «жучок» с «маячком», так что я его элементарно вел вслепую.

– Отлично, Виталик. Но как же ты его Призеру прицепил? У него такие мордовороты – не подойдешь.

– Это не я, – простодушно сознался Чуйков. – Это Вячеслав Иваныч еще раньше, когда на похоронах с ним беседовал.

– Грязнов? Сам?! Ну и ну! – Турецкий был поражен и восхищен одновременно. Он тут же набрал номер своего приятеля, одновременно сделав жест Чуйкову, дескать, зажми уши: – Слава? Ну ты просто Штирлиц какой-то. И наглец! Как почему? Да ведь тогда еще не было санкции на прослушивание! И неизвестно было, нужен ли мне Призер вообще.

– Ну уж в этом-то я не сомневался, – спокойно возразил Грязнов. – Ты получил что хотел? Ну так будь доволен и не мешай работать.

– Ладно, рассказывай, – повернулся Турецкий к Чуйкову.

В 21.50 из двора «Краб Хауса» «БМВ» Призера, не выезжая на Тверскую, но и не петляя и не проверяя наличие «хвоста», поехал на юго-восток.

Одно из двух, рассуждал Чуйков. Либо Призер обнаружил «жучок» и теперь морочит ему голову, либо, наоборот, совершенно уверен в том, что за ним никто не следит. Как показали дальнейшие события, верным было второе предположение.

«БМВ» и следовавший за ним на расстоянии трехсот метров радиофицированный «Москвич» Чуйкова проделали больше чем часовой путь, прежде чем добрались до места назначения. В нескольких сотнях метров от станции метро «Домодедовская» они свернули с Каширского шоссе и выехали на Шепиловскую улицу. Остановились возле третьего подъезда жилого шестнадцатиэтажного дома.

Чуйков как раз выехал из-за угла, когда Призер, оставив своих телохранителей в машине, зашел в дом. Сказав перед этим единственную фразу:

– Да там же еще нет никого! Ох уж мне эти ученые козлы. Али, дай ключи.

Чуйков обратил внимание, что возле подъезда висят две доски с перечнем находящихся здесь учреждений. Дом был не только жилой: различные конторы арендовали здесь помещения.

Как же узнать, куда именно приехал Призер? Чуйков достал бинокль для ночного слежения, чтобы прочитать названия контор, сосредоточенных в подъезде. Потом ему пришло в голову: а почему, собственно, конторы? Может, он приехал к кому-то в гости? Хотя нет, это не похоже на вход в жилой подъезд…

Тут в двух окнах первого этажа зажегся свет. Если это Призер, задача значительно упрощается. Однако с точностью утверждать ничего было нельзя: Призер молчал.

Чуйков ждал, сам не зная чего. Впрочем, ведь именно в этом и заключалась его работа.

В 23.30 во двор въехала белая «Волга». Она остановилась неподалеку от «БМВ». Из нее вышел немолодой мужчина с бородкой и подошел к иномарке. Обменявшись парой слов с сидевшими там Али-Бабой и Шумахером, он вошел в подъезд. Через минуту после этого Чуйков наконец снова услышал голос Призера:

– Заставляете ждать, Антон Сергеевич, нехорошо. Понимаю, что ученые – люди рассеянные, а большие ученые – вдвойне, но – нехорошо.

– Виноват, Геннадий Андреевич, прошу покорно извинить, но – объективные обстоятельства, узнаете – будете довольны всенепременно.

– Оставьте этот великорусский стиль, – поморщился Призер. – Он вам не идет… Ну-ну, не обижайтесь, – добавил он после паузы. – Говорите покороче, зачем позвали?

– Мы на грани переворота, Геннадий Андреевич! Фактически это решенный вопрос. Просто в настоящий момент…

– Все ясно. Сколько?

– Я не знаю, – растерялся собеседник. – Я еще не готов. Раф подготовит докладную и…

– Так зачем вы меня звали?! – начал закипать Призер.

– Я хотел показать последние результаты. Поверьте, это нечто феноменальное…

– Слушай, отец! – зашипел Призер, и Чуйков подумал, что он, вероятно, взял своего собеседника за грудки. – Мне твои результаты до одного места! Просто сделайте это наконец, и все. Уловил?

Хлопнула дверь. Через минуту Призер вышел из дома и сел в «БМВ». Пожилой бородатый мужчина проводил его до машины. Оба молчали. Чуйков подождал, пока бандиты отъедут, а бородатый вернется, и быстро приблизился к подъезду. Перед ним на выбор было пять кнопок, соответствующих пяти учреждениям: Закрытое акционерное общество «Спортинвентарь», Ассоциация бывших политзаключенных Орехово, Центр профессиональной подготовки бухгалтеров «Перспектива» и Кабинет рефлексотерапии. Не задумываясь Чуйков ткнул в первую. Через несколько минут дверь открыл бородатый. При ближайшем рассмотрении у него оказались седые лохматые брови. На нем был белый халат, а из нагрудного кармана торчали две пробирки.

– Чем могу? – хмуро осведомился он, глядя на пришельца поверх очков.

– Извините, – весело сказал Чуйков, наклонив голову набок, – я звоню в рефлексотерапию, а они что-то не отзываются и не отзываются. Нерв зажало, зараза такая, просто сил нет! – И он подвигал скрюченной шеей.

Меньше двух часов понадобилось Турецкому, чтобы идентифицировать личность пожилого бородатого мужчины с великорусской манерой разговора. Им оказался Антон Сергеевич Швейцер, доктор биохимических наук, член-корреспондент РАН и замдиректора Института фармакологии.

Помещение на Шепиловской улице, в котором размещалась фармакологическая лаборатория, принадлежало фирме «Спортинвентарь», специализировавшейся на экипировке для зимних видов спорта. Конькобежный спорт, лыжные гонки, биатлон. Подозрения Турецкого стремительно нарастали.

Согласовав этот вопрос с Меркуловым и сделав несколько звонков, Турецкий заслал туда пожарную инспекцию, которая выявила тотальные нарушения норм безопасности и опечатала все помещения, принадлежащие ЗАО «Спортинвентарь». Дальнейшее было делом техники. Вновь подключенные к проблеме сотрудники Управления по борьбе с организованной преступностью в своем банке данных нашли неопровержимые доказательства того, что оформленное на подставных лиц ЗАО «Спортинвентарь» реально принадлежит Карамышеву. Имея на руках эти данные, Турецкому оставалось только ждать. И ждать пришлось недолго.