Что же тогда относительно среднего заводского рабочего и среднего розничного рабочего?
Если, при таких обстоятельствах, рабочим автомобильной отрасли требовалось повышение заработной платы на 30 %, чтобы удержать экономику от обвала, то были эти 30 % достаточными для остальных? А может быть, они потребовали бы роста заработной платы на 55—160 %, чтобы обеспечить каждого человека в своей отрасли такой же покупательной способностью, как и у рабочих автомобильной промышленности? Надо не забывать, что и тогда, как и сейчас, существовала огромная разница между уровнем средней заработной платы в различных отраслях. В 1976 году рабочие розничной торговли получали в неделю в среднем лишь 113,96 доллара, тогда как рабочие на производстве получали в среднем 207,60 доллара, а строительных организаций — 284,93 доллара.
(Можно не сомневаться, если история борьбы за повышение заработной платы, даже на примере отдельных профсоюзов, является хоть каким-то ориентиром, что рабочие автомобильной отрасли, будь последнее предложение сделано, настаивали бы на сохранении существующих различий. Ибо страсть к экономическому равенству среди членов профсоюза, как и среди остальных из нас, за исключением весьма небольшого числа филантропов и святых, заключается в стремлении получать сталью же, сколько уже получают сегодня находящиеся выше по экономической лестнице, нежели в том, чтобы отдать находящимся ниже по лестнице то, что мы уже имеем. Но в настоящее время мы рассматриваем логику и правильность отдельной экономической теории, а не эти проявления слабости человеческой природы, которые не могут не огорчать.)
Аргументация о том, что рабочая сила должна получать достаточно, чтобы выкупать продукцию, является лишь особой формой более широких доводов о «покупательной способности». Заработные платы рабочих, утверждается достаточно корректно, являются покупательной способностью рабочих.
Но в такой же мере верно и то, что доход каждого — бакалейщика, домовладельца, предпринимателя, — это его покупательная способность приобретать то, что другие вынуждены продавать. И одной из наиболее важных причин, по которой другим приходится искать покупателей, — это их трудовые услуги.
Все это, более того, имеет свою обратную сторону. В меновой экономике денежный доход каждого является чьими-то издержками. Любое повышение почасовых ставок, если оно не компенсируется, или до тех пор, пока оно не компенсируется равным ростом почасовой производительности труда, является ростом себестоимости производства. Рост себестоимости производства при правительственном регулировании цен и запрете на какой-либо рост цен лишает прибыли малорентабельных производителей, выталкивает их из бизнеса, что означает сокращение объемов производства и рост безработицы. Даже там, где рост цены возможен, более высокая цена отталкивает покупателей, рынок сжимается, и это ведет к безработице. Если 30 %-ное повышение почасовой ставки по всему циклу приводит к росту цен на 30 %, рабочая сила не может приобрести больше товаров, чем до начала повышения; и карусель должна опять начать вращаться.
Несомненно, многие будут склонны оспаривать утверждение о том, что 30 %-ный рост заработных плат может форсировать такое же повышение в ценах. Верно то, что такой результат может последовать в долгосрочной перспективе, конечно, если денежная и кредитная политика позволят это сделать. Если деньги и кредиты настолько неэластичны, что их объем не возрастает, когда повышаются заработные платы (и если мы полагаем, что более высокие заработные платы в долларовом выражении не оправданы с точки зрения существующей производительности труда), в таком случае основным результатом форсирования повышения уровней заработных плат будет форсирование безработицы.
И вполне возможно в таком случае, что общий фонд заработной платы как в долларовом выражении, так и по реальной покупательной способности будет меньше, чем ранее. Ибо падение занятости (вызванное политикой профсоюзов и не являющееся промежуточным результатом технического прогресса) обязательно означает, что для всех производится меньше товаров. И вряд ли «рабочая сила» может компенсировать абсолютное падение в производстве, получая относительно большую долю оставшейся продукции. Пол Дуглас в Америке и А. С. Пигу в Англии, первый — проанализировав огромное количество статистических данных, второй — практически чисто дедуктивными методами, независимо друг от друга пришли к выводу о том, что эластичность спроса на рабочую силу колеблется между 3 и 4. Это означает, на менее техническом языке, что сокращение на 1 % реального уровня заработной платы, скорее всего, приведет к увеличению совокупного спроса на рабочую силу не менее, чем на 3%015. Или, если по другому сформулировать вопрос: «Если заработная плата повышается выше точки предельной производительности, то среднее снижение занятости будет в 3–4 раза больше уровня роста почасовых ставок»016. Соответствующим образом сократятся и общие доходы рабочих.
Даже если эти цифры приведены для демонстрации эластичности спроса на труд, проявившейся за данный прошлый период, необязательно претендуя на прогноз по этому показателю в будущем, они заслуживают самого серьезного рассмотрения.
3
Но теперь предположим, что рост уровня заработной платы сопровождается (или же следует за ним) значительным ростом объема денег и кредита, позволяющим им занять место без создания серьезной безработицы. Если мы допускаем, что существовавшие ранее соотношения между заработными платами и ценами были «нормальными» и долгосрочными, то тогда вполне вероятно, что форсированный рост, скажем, на 30% уровней заработных плат в конечном итоге приведет к росту цен примерно на столько же процентов.
Вера в то, что рост цен будет значительно меньше, покоится на двух главных ошибках.
Первая заключается в учете только прямой стоимости труда в отдельной фирме или отрасли и в полагании, что она представляет все издержки вовлеченного труда. Но это — элементарная ошибка принятия части за целое. Каждая отрасль представляет не только одну часть производственного процесса, рассматриваемого «горизонтально», но всего одну часть этого процесса, рассматриваемого «вертикально». Таким образом, прямые издержки труда на автомобильных заводах могут сами по себе быть, скажем, меньше одной трети от всех издержек; и невнимательных это может привести к выводу о том, что рост заработных плат на 30 % приведет к росту цен на автомобили на 10 % или меньше.
