чтобы признать — вероятность есть. А уж Танатос был из тех, кто умеет просчитывать вероятности.
Шанс на то, что это была она, мизерный, призрачный, но Танатос был готов за него ухватиться. Он был согласен бежать, как “тупая собачонка”, и даже вилять хвостом и гавкать в такт — и всё ради этого крохотного, смешного шанса. И ему было действительно плевать, кому там смешно или неприятно: после всего пережитого чужое мнение о собственной персоне волновало его в самую последнюю очередь.
Он сам не знал, что скажет или сделает, если это всё же она. Он не позволял себе думать так далеко. Просто пошёл, потому что неплохо знал Агенора. И этот ублюдок был умён, о да. С него бы вполне сталось задумать эту игру намного раньше. Оставить Ли при себе, но не совсем для шантажа — а как козырь, на будущее. Не мог ведь не понимать, что Ли всегда будет для Танатоса слепым пятном.
И теперь, накануне подписания определяющего будущее сотрудничество договора, было бы логично вытащить этот припрятанный козырь из рукава.
И вот она стоит перед ним. Покрытое шрамами лицо, холодные глаза… Запах волнения и стресса, шока и предвкушения. Учащённо бьющееся сердце. Следы многочисленных вмешательств в организме, но даже ему сложно сказать, каких именно — слишком много, слишком разных.
Проценты скачут перед глазами, смешиваются, графики скользят на внутреннем экране, постоянно меняя числа.
Реакция её тела неоднозначная. Может быть свидетельством страха — во что слабо верится, учитывая подтверждённую биографию леди Авалон. В том числе многочисленные сражения в системе десять, участие в партизанской деятельности, а также столкновения с Альфа-Вихрем и Альфа-Родасом. С такой биографией человека сложно заподозрить в трусости. С другой стороны, страх — не показатель отсутствия храбрости. Только люди с особенными психическими расстройствами, психопаты, адреналиновые наркоманы и прочие интересные категории личностей не испытывают страха в принципе. И конечно, очень часто именно такие делают карьеру вроде леди Авалон.
Но не обязательно дела обстоят именно так. Порой люди сохраняют способность бояться и действовать вопреки страху — что, по сути, и есть храбрость. Возможно, миледи из таких.
А ещё очень может быть, что всё это игра. Если вся эта история с “якобы Лианой Брифф” действительно является сценарием Агенора, то вполне очевидно, что он проинструктировал свою агентессу, как та должна себя вести. И нашли способ вызвать нужные реакции.
Всё так. Но ещё могло быть, что это она.
Она.
И эта мысль оказалась ослепительной, обжигающей, сбивающей с ног.
На самом деле, Танатос понятия не имел, что сделает, если это действительно окажется она. Он слишком запутался в этом — предательстве, любви, смерти… вине.
О да, вина.
Он мог сколько угодно злиться, что она предала его, но у этой правды была и другая сторона, уродливая и приходящая по ночам в гости: в конечном итоге, он не защитил её. Сколь бы важна ни была причина, как бы необходимо ни было сохранить интересы восстания, смерть Ли была точкой излома. И он даже не подозревал, насколько этот надлом серьёзен, пока не появился шанс, что она жива. Только тогда это осознание упало на него, тяжёлое, как тёмная материя.
И теперь он стоял перед женщиной, которую не имел ни единого шанса узнать — он не видел её в реальности.
Что, впрочем, не мешало ему любить её больше жизни… как минимум, своей. И ненавидеть больше жизни… как минимум, своей.
И помнить каждую проклятую секунду.
Он не мог знать наверняка, она это или нет. Но собирался выяснить наверняка в ближайшее время… и не собирался тратить это самое время на дурацкую приветственную речь. Вместо того…
— … Я не отказался бы от небольшой экскурсии.
Леди Авалон явно не пришла в восторг от его предложения, но возражать не стала.
— Воля ваша, ари. Что вы хотели бы увидеть?
— Определённо, Герцогский венец, Дом Совета и… пожалуй, Брайдину. Самый великий университет галактики с самой огромной библиотекой, как устоять? Не удивился бы, найдись у вас издание “Маленького принца” с Земли Изначальной.
Её сердце дрогнуло.
Интересно.
— “Маленький принц”? Неожиданный выбор, ари, — голос чуть более хриплый, чем ему стоило бы.
— С этой книгой меня познакомила женщина, которую я любил.
А вот теперь сердце явно сбилось с ритма.
3
*
Он знает.
Возможно или нет?
Агенор уверял, что невозможно. Информация похоронена слишком глубоко, причём в некоторых случаях похоронена — в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Нынешний “скромный министр внутренних дел” Новой Гвады, Чёрный Лис Агенор был хорош в своём деле. Иногда даже слишком хорош.
По всему, Танатос не мог знать.
Но, кажется, всё же знал.
“С этой книгой познакомила меня женщина, которую я любил”, — его слова порвали её на части. И видит космос, такими заявлениями не бросаются просто так. Не на их уровне, не в этой игре.
Леди Авалон понадобилось всё её хладнокровие, чтобы удержать себя в руках.
— Очень мило, — только и сказала она. — Полагаю, я могу попробовать поискать для вас книгу, но это займёт какое-то всемя. Мы успели сделать несколько официальных голограмм и помахать руками роботам-проекторам. Так что вы можете отдохнуть после полёта.
— О, разумеется, я ведь так устал, — эта ирония кажется знакомой и колет где-то под сердцем застрявшим осколком кривого зеркала.
Кто знал бы, как же он болит…
— Таков порядок, ари Танатос. Пресс-конференция через два часа, и я должна позаботиться о безопасной экскурсии для вас, если уж наши планы изменились. Сейчас непростые времена.
— Я могу о себе позаботиться, миледи.
— Все мы имеем слабости, ари. Даже боги. Кумиры падают, никогда не слышали? Потому прошу вас, не будьте слишком самонадеянны.
Напряжение вокруг них внезапно сгустилось, как статическое электричество. На миг в его взгляде промелькнуло нечто опасное, тёмное — и пропало.
— Верно, миледи. Каждый имеет свои слабости... К слову, в порядке экскурсии не откажусь взглянуть на ваши знаменитые яблони. Любопытные растения, как мне говорили.
В какую игру они тут играют?
— Мне казалось, вы ненавидите их.
— Возможно, по той же причине, по которой вы — любите. Но ненависть сама по себе очень интересное явление, миледи. Иногда чувства, яблоки, вирт-друзья и люди — совсем не то, чем кажутся. Так что я, пожалуй,
