— Ты глупец, — сказал громко Эндри, уже почти заснув, и сам удивился, почему он это сказал.
Жители деревни разбудили Эндри на рассвете, когда на рынке только начиналась торговля. Небо расчистилось, хотя земля и была влажной от прошедшего ночью дождя. Эндри решил остаться там, где был, и поскольку плохо выспался, вскоре снова заснул, несмотря на суету вокруг. Уже совсем рассвело, когда Эндри разбудили второй раз.
На рынке собралось множество пастухов и крестьян из близлежащих сел и ферм, которые были вооружены копьями и одеты в чистые богато расшитые рубахи и блестящие кольчуги. Сейчас вооруженные люди, стоящие поблизости, не пугали так Эндри. Никто не преследовал его и не пытался убить, вероятно, потому, что тот Эндри, которого хотели убить на Палионе, был мертв.
Эндри очень хотелось помыть волосы, побриться и привести себя в порядок. Это стало для него привычным, и если он не сделает этого сегодня утром, то останется ощущение неудовлетворенности. Это было немного странно, ведь количество раз, когда Эндри занимался своей внешностью, можно было бы сосчитать по пальцам на одной руке. Он мыл лицо в поилке для лошадей, когда из домика Желены появился Уоллес и стал покупать яйца, копченое мясо и травы, Эндри накинул на плечо свою сумку и присоединился к нему.
— Собираешься позавтракать? — спросил он Уоллеса, который расплачивался за крынку масла.
— Да нет, я поел уже давно, мы с Желеной позавтракали еще в постели. Это на обед — приходи к нам.
— Ну если он состоится не в постели.
— О нет, за столом, будет накрыто как во дворце, — засмеялся Уоллес. — Желена думает, ты такой же знатный, как и я, поэтому очень хочет видеть тебя в качестве гостя.
— Но Уоллес, никто же из нас не дворянского происхождения.
— Она думает, мы — придворные, выдающие себя за простых людей. Просто веди себя как обычно, но постарайся выглядеть немного нервным. А, и побрейся. Старайся выглядеть опрятно, как знатный человек, одетый как простой человек.
— Уоллес, я простой человек, одетый как простой человек.
— Эндри, наверно, тебе стоит выучить пару вежливых выражений. Тогда ты мог бы быть простым человеком, выглядящим как знатный. Никто бы не заподозрил тебя во лжи.
Хотя Уоллес хотел съязвить, Эндри увидел в насмешке некий смысл. Он вернулся к лошадиной поилке, вынул нож и начал бриться. Эндри посмотрел на свое отражение в воде и помыл волосы. Расчесывание и массаж головы, который когда-то делала ему Эллизен, пошли на пользу: теперь Эндри выглядел гораздо лучше. Он убирал волосы назад, когда раздался гневный возглас, а затем пронзительный вопль. Обернувшись, Эндри увидел Уоллеса, схватившего нож и связывавшего какому-то мужчине руки за спиной. Он поспешил туда и неожиданно понял, что мужчиной была Терикель.
— Держи того парня, я поймал жрицу, это наше отмщение! — кричал Уоллес.
Они упали в грязь, Уоллес прижал старейшину из Метрологов к земле. Блеснул нож.
— Ларон, на помощь! — взмолилась Терикель.
Ларон хотел нанести удар Уоллесу в плечо, но Эндри опередил его. Ларон отступил назад, когда Эндри напал слева, и в его руках откуда-то взялась секира, которую Эндри успел перехватить за рукоять. Он толкнул Ларона, а тот схватил Эндри за ногу и со всей силы дернул. Однако Эндри не потерял самообладания, лишь упал на землю и покатился, попытавшись зацепиться за колено Ларона. Что-то блеснуло, и Ларон нагнулся. Эндри хотел ударить его по голове, но Ларон резко поднялся, метя секирой по рукам противника. Он сбил Эндри с ног, но моряк мертвой хваткой вцепился в своего врага, схватил оружие и вырвал его у него из рук. Затем, действуя секирой словно рычагом, нажал на челюсть Ларона. Тот обмяк. Эндри осмотрелся. Уоллеса держали двое других всадников, а третий помогал Терикель развязать ноги. Около двух дюжин вооруженных людей окружили Эндри, держа наготове секиру или копье.
— Давай бросай свою секиру, парень, повторять не буду! — приказал кто-то на всеобщем сарголанском.
Эндри подчинился.
— Госпожа, вы в порядке? — поинтересовался один из воинов у Терикель.
Говоря по-диомедански, он подошел к Терикель и опустился перед ней на колено.
— Со мной ничего не случилось, я лишь хочу уйти, — сказала она быстро тихим голосом.
На воине был капитанский шлем и темно-синее одеяние поверх кольчуги. Его плащ, также синего цвета, был украшен алой тесьмой по краю. На плаще был вышит императорский герб, но герб на шлеме был другим.
В это время из деревни подошел отряд ополченцев, желающих узнать, что происходит.
— Я — капитан Гилврэй из Императорской Гвардии Сопровождения Путешествий, — представился капитан, вновь говоря на сарголанском. — И я здесь главный.
Никто не пытался спорить. Эндри схватили двое воинов, а их командир ударил его в живот. Эндри, удерживаемый копьеносцами, сумел ударить противника ногами по лицу. Командир упал без чувств. Вокруг Эндри столпилось около дюжины воинов, но Терикель закричала, чтобы они остановились. Эндри ударил по голове одного из них, вырвал из рук секиру и напал слева на другого. Но его быстро окружила группа воинов, поднявших секиры и копья.
— Остановитесь, освободите этих людей, я знаю их, — воскликнула Терикель, вытирая грязь с лица.
— Но ведь они напали, на тебя, — возразил капитан Гилврэй.
— Произошла ошибка.
— Ошибка! — вскрикнул Эндри. — Она пыталась убить нас, она потопила мой корабль.
— Эндри, не надо! — взмолилась Терикель. — Мы можем поговорить об этом позже с глазу на глаз.
— Почему? Боишься правды?
Терикель подошла к Эндри. Вспомнив, как она сожгла заживо Стража Трона, Эндри уже приготовился уворачиваться от всего, что бы ни полетело в него. Однако Терикель опустилась на колени и склонила голову. Среди всадников пробежал удивленный ропот.
— Эндри Теннонер, я прошу прощения за страдания, причиненные тебе и Уоллесу, — сказала она на чистом диомеданском. — Но я не топила «Буйную пташку». Я была так же удивлена и испугана, как все остальные, когда эти чудища напали ни нее.
— Говоришь, ты не знала? — спросил Уоллес.
— Понятия не имела. Не хотите ли вы уйти с рынка и выслушать меня?
Эндри покачал головой:
— Ты просто хочешь завести нас куда-нибудь и там убить по-тихому.
— Еще раз, — добавил Уоллес.
— Так вы мне не верите? — спросила Терикель.
Ларон тем временем очнулся и поднялся на ноги.
— Я ручаюсь за старейшину своей жизнью, — сказал он, шатаясь, но глаза его не отрываясь смотрели на Эндри.
— Ага, но меня волнует моя собственная жизнь, — ответил Эндри.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
