жаль. Он ведь нас сейчас слышит? — приподнимаю урну с прахом перед собой, держу на вытянутых руках, слегка ступаю вперед.
— Думаю, слышит.
— Ну все, отойдите, мальчики, я сама должна бросить его в воду, — я все ближе к краю камня, Лосы отпустили мои руки, но все готовы кинуться на меня, если я сделаю резкое движение. — Успокойтесь, я не собираюсь прыгать, я не хочу возвращаться в тот мир. Я хочу остаться с вами, хотя мне обидно из-за всех этих проверок и созданных проблем. Но я думаю, мы все уладим.
Мужья непривычно затихли, осматриваются, прислушиваются. После секундного затишья, из кустов вырулил ящер, но на этот раз в размере стандартной коровы. Быстро виляя длинным хвостом, он двинулся на нас, с другой стороны вышел еще один, затем еще и еще. Я попятилась, забыв, что стою на камне. Мальчики распрямили складные мечи, вышли вперед. Я поняла, что это лучший момент, чтобы попытать удачу и попросить богинь снять проклятие со всего рода Крайта.
За спиной завязался бой, новые ящеры прибывают, а нам бежать некуда, пути отхода только вперед, то есть, прямиком в озеро.
— Надеюсь, ты будешь счастлив, Крайт, — вытягиваю руки с кувшином, он уже висит над голубоватой сияющей водой, я стою на краю. — Я все тебе прощаю, и я бы правда могла тебя полюбить, если бы мне сразу сказали, что четыре мужа — тоже нормальное явление, — я горько усмехнулась, даже слезу утерла. — Ты хороший, хотя и делал всякие вещи, но я не в обиде… Покойся с миром, — ваза выскользнула из моих ослабевших пальцев, я проводила ее взглядом, увидела, как она ударилась о воду, не разбилась, стремительно начала погружаться. Я наблюдала за тем, как прах Крайта соединяется с озером, показалось, что над водой в этот момент поднялся легкий туман, но может это уже мои мистические домыслы. Я развернулась, чтобы приободрить мальчиков, слыша, что они все еще сражаются. К счастью, они живы, к сожалению, ящеры не исчезли. Пока я крутилась вокруг своей оси, ноги неестественно заплелись, я опустила глаза на кроссовки и поняла, что те самые странные шпоры, неуместные на такой обуви, зацепились. Металлические звездочки никак не хотели разъединяться, пришлось наклониться. И в тот момент, когда я склонилась над обувью, над озером пронесся мини-шторм, меня качнуло мощным порывом ветра, и я потеряла равновесие.
— Ло-о-о-ос! — Прокричала в полете, спина ударилась о воду, успела заметить три летящих за мной мужских фигуры. С того самого камня голодными глазами вниз посмотрели три ящера. Я почему-то подумала, что и животные в этом мире плодились все это время тоже по трое, поэтому их так много.
Меня накрыло прозрачной водой, тело безвольно начало погружаться, и я поняла, что больше не могу им управлять.
Глава 27
Открыла глаза.
Первая мысль: почему я еще жива? Вторая мысль: где я? Третья мысль: где мои мальчики?
— Наташа! Наташенька! — прозвучал рядом отдаленно знакомый голос. — Господи! Она очнулась! Скорее врача!!!
— Ч..ч..что? — губы не мои, лица нет, тела не вижу, лампочки над головой, рядом что-то шумит, какой-то прибор, заходит человек в белом халате. Я могу двигать только глазами.
— Она очнулась! Очнулась! — плачущий голос срывается, я начинаю узнать в нем свою маму.
— Отойдите. Не мешайте, — бородатый мужчина в белом склоняется надо мной, светит в глаза, растягивает вокруг них кожу, показывает мне пальцы, предлагает сосчитать, водит незнакомым предметом перед лицом.
— Пришла в себя… Пришла в себя, — повторяют голоса где-то рядом.
— Нет, нет, только не это, — бормочу, получаются бессвязные звуки, слов не разобрать.
— Вы в больнице, — говорит доктор, все еще делая какие-то манипуляции с моим телом, — рядом с вами обрушился столб с электропроводами. Это чудо, что вы выжили.
— Наташенька, — слышу мамин голос, от этого нелегче, только угнетает больше. Слезы стекают из глаз, но тут же впитываются в повязки, которыми покрыто все лицо. Я плачу не от того, что слышу мамин голос, а потому что я вернулась в мир, в котором не хочу жить.
— Пожалуйста… Классия, — стараюсь шевелить языком, с каждым словом это дается мне проще, во рту появляется влага, — верни меня к Лосам, пожалуйста, верни меня к ним, — повторяю, как молитву, смотрю вверх перед собой на белый неровный потолок, замечаю каждую трещину.
— Она бредит, — сказал незнакомый голос молодой девушки.
— Это нормально, — со знанием дела отвечает доктор, — мозг работает, основные органы и системы также, но с подвижностью будут проблемы, — говорит так, будто я его не слышу, и вообще меня здесь нет.
— Классия, умоляю, верни меня… — Все меньше веры в то, что меня там слышат. — Я люблю Лосов, я нужна им… Пожалуйста, верни, — повторяю свою молитву, снова и снова проговариваю просьбы, взываю к богине, которая уже однажды меня выбрала. Даже не представляю, слышит она меня или нет, знает ли, где я сейчас. И самая пугающая мысль: сможет ли она мне помочь? Захочет ли?
— Наташенька, все будет хорошо, ты не волнуйся, скоро поправишься, — мама давится слезами, но успокаивает меня, кажется, даже за руку взяла, но я ничего не почувствовала. Продолжила молиться, взывая к богиням другого мира, я ведь и не поинтересовалась, какие у них имена, кто был матерью Классии. Возможно, она как раз смогла бы мне помочь. — Все будет хорошо, ты будешь жить. Ни о чем не беспокойся, просто живи, — мама продолжает, врачи тем временем покинули палату.
— Мама, — обратила на нее внимание, смотрю в лицо сквозь мутные глаза, узнаю родные черты, — отпусти меня, пожалуйста, отпусти меня к ним, — удалось шевельнуть пальцем в маминой руке, — я была счастлива в другом мире, я никогда здесь не была так счастлива, а там… Меня любят, у меня прекрасные мужья, у меня есть все…
— Наташенька, что ты такое говоришь? — мама хмурится, глотает слезы, стирает капли с лица.
— Пожалуйста, отпусти, — я бы поцеловала мамины руки, но в таком состоянии не могу, — там мне будет лучше. Я не умру, а перейду в другой мир, я была там целый месяц, и это лучшее время в моей жизни… Я хочу обратно.
— Доченька моя…
Почему-то появилась уверенность, если я уговорю маму меня отпустить, то Классия вернет меня в их мир. Единственный якорь здесь — мои родители, но в данный момент они не могут быть важнее Лосов.
— Мама, отпусти меня в счастливый мир…
— Наташа! — из-за маминой спины показалось некогда ненавистное лицо, но сейчас при виде его внутри ничего не дрогнуло. Мой бывший муж собственной персоной,
