Читаем без скачивания Первая и последняя свобода - Джидду Кришнамурти

Давайте посмотрим на эту проблему по-другому. Безусловно, память — это время, не так ли? Память создаёт вчера, сегодня и завтра. Память о вчерашнем дне обуславливает день сегодняшний и тем самым формирует завтра. То есть прошлое через настоящее создаёт будущее. Есть время протекания процесса, являющегося волей стать чем-то. Память есть время, и посредством времени мы надеемся достичь результата. Сегодня я клерк, но, используя время и возможности, я стану менеджером или владельцем. Поэтому я должен иметь время — и с таким же умонастроением мы говорим: «Я достигну реальности, я приближусь к Богу». Следовательно, я должен иметь время, чтобы это осуществить, что означает: я должен культивировать память, укреплять память практикой, дисциплиной, чтобы быть чем-то, чтобы достичь, получить, — что означает продление во времени. Путём времени мы надеемся достичь вневременного, того, что вне времени, с помощью времени мы надеемся получить вечное. Можете ли вы сделать это? Можете ли вы поймать вечное в сеть времени — посредством памяти, пребывающей во времени? Что лишено времени, вневременное, может быть только тогда, когда память, которая есть «я» и «моё», исчезает. Если вы видите истину этого — что посредством времени, путём времени, вечное нельзя понять и получить — тогда мы можем войти в проблему памяти. Память того, что относится к технике, технологии, существенно важна; но психологическая память — та, что поддерживает «са́мо», укрепляет «я» и «моё», та, что даёт идентификацию и ведёт к продлению своего «я», полностью вредна для жизни и для реальности. Когда человек видит истину этого, ложное отпадает; поэтому нет никакого психологического удержания вчерашнего переживания.

Вы видите чудный закат солнца, прекрасное дерево в поле — и когда вы впервые смотрите на них, вы наслаждаетесь ими полностью, всецело; но вы возвращаетесь к ним с желанием наслаждаться ими снова. Что происходит, когда вы возвращаетесь с желанием наслаждаться ими? Наслаждения нет — потому что это память о вчерашнем закате солнца теперь заставляет вас возвращаться, побуждает вас наслаждаться. Вчера не было памяти, только спонтанное понимание, восхищение, прямой отклик; сегодня вы возжелали возвращения вчерашнего переживания. То есть память, встревающая, вмешивающаяся, вторгается и располагается между вами и солнечным закатом, потому-то и нет наслаждения, нет богатства, полноты, насыщенности красоты. Опять же, у вас есть друг, который сказал вам что-то вчера, обидное или приятное, и вы сохраняете эту память; с этой памятью вы встречаете своего друга сегодня. Вы не реальным образом встречаете своего друга — вы несёте с собой память вчерашнего, которая вторгается, встревает. Так мы и продолжаем, окружая себя и свои действия памятью, и потому нет никакой новизны, никакой свежести. Вот почему память делает жизнь утомительной, унылой, тупой и пустой. Мы живём в антагонизме друг с другом, потому что «я» и «моё» усиливаются памятью. Память приходит в жизнь благодаря действию в настоящем; мы даём жизнь памяти посредством настоящего, оживляем её настоящим — но когда мы не даём жизнь памяти, она увядает, постепенно исчезает. Память фактов, технических вещей — несомненная необходимость, но память как психологическое удержание вредна для понимания жизни, для общения людей друг с другом.

18. Полагаться на «то, что есть»

ВОПРОС: В чём разница между подчинением Божьей воле и тем, о чём вы говорите как о принятии того, что есть?

КРИШНАМУРТИ: Совершенно очевидно, что существует огромная разница, разве не так? Подчинение Божьей воле подразумевает, что вы уже знаете волю Бога. Вы не подчиняетесь чему-либо, чего вы не знаете. Если вы познаёте реальность, вы не можете подчиняться ей; вы перестаёте существовать; не существует подчинения высшей воле. Если вы подчиняетесь высшей воле — эта высшая воля является проекцией вас самих, ведь реальное не может быть познано посредством известного, путём знания. Реальное обретает бытие только тогда, когда известное, знаемое, знание прекращает своё бытие, перестаёт быть. Известное есть порождение ума, поскольку мысль есть результат известного, прошлого и мысль может создавать только то, что она знает; поэтому то, что ей известно, не является вечным. Вот почему, когда вы подчиняетесь воле Божьей, вы подчиняетесь собственным проекциям; они могут быть удовлетворяющими, утешающими, но реальными они не являются.

Понимание того, что есть, требует иного процесса — возможно, слово «процесс» неправильное, но я имею в виду вот что: понять то, что есть, значительно труднее, это требует большего разума, большего осознания — чем просто принять или отдать себя какой-либо идее. Понимание того, что есть, не требует усилия; усилие — это отвлечение. Чтобы понять что-либо, понять то, что есть, вам нельзя быть отвлекаемым, разве не так? Если я хочу понять, что вы говорите, мне не следует слушать музыку, шум людей снаружи, я должен отдать этому всю полноту своего внимания. Осознавать то, что есть, необычайно тяжело и труднодоступно как раз из-за того, что само наше мышление стало отвлечением. Мы не хотим понимать то, что есть. Мы смотрим на то, что есть, через очки предубеждения, осуждения или отождествления, и очень трудно убрать эти очки и посмотреть на то, что есть. Несомненно — то, что есть, является фактом, является истиной, а всё прочее — это бегство, это не истина. Чтобы понять то, что есть, конфликт двойственности должен прекратиться, ведь негативная реакция стать чем-то иным, чем то, что есть, представляет собой отречение, отказ от понимания того, что есть. Если я хочу понять высокомерие, мне не следует входить в противоположное, мне не следует быть отвлечённым усилием чем-то стать, или даже усилием постараться понять то, что есть. Если я высокомерен — что происходит? Если я не присваиваю высокомерию имени, наименования — оно исчезает; это значит: ответ — внутри самой проблемы, а не вне неё.

Это не вопрос принятия того, что есть; вы не принимаете то, что есть, вы не принимаете то, что вы коричневый или белый, поскольку это факт; только когда вы стараетесь стать чем-либо ещё, иным, вам приходится принимать. В момент, когда вы осознаёте факт, он перестаёт иметь какое-либо значение; но ум, приученный думать о прошлом или о будущем, приученный убегать прочь в разнообразных направлениях, такой ум не способен понять то, что есть. Без понимания того, что есть, вы не можете найти, что реально, и без этого понимания жизнь не имеет смысла, жизнь — постоянная борьба, битва, в которой боль и страдание продолжаются. Реальное может быть понято только пониманием того, что есть. Оно не может быть понято, если имеется какое-либо осуждение или отождествление. Ум, всегда осуждающий или отождествляющий, не может понимать; он может понимать лишь то, внутри чего он пойман. Понимание того, что есть, осознание того, что есть, раскрывает необычайные глубины, в которых — реальность, счастье и радость.

19. О молитве и медитации

ВОПРОС: Разве стремление, выраженное в молитве, это не путь к Богу?

КРИШНАМУРТИ: Прежде всего мы собираемся исследовать проблемы, содержащиеся в этом вопросе. В него включены молитва, сосредоточение и медитация. Так что же мы подразумеваем под молитвой? Прежде всего в молитве есть прошение, просьба к тому, что вы называете Богом, реальностью. Вы как человек, нуждающийся, спрашивающий, просящий, умоляющий, вымаливающий, ищущий руководства от чего-то, что вы называете Богом; следовательно, ваш подход — подход человека, ищущего награду, стремящегося к удовлетворению. У вас беда, национальная или личная, и вы молите о покровительстве; или вы в смятении, и вы умоляете о ясности, вы ждёте помощи от того, кого вы называете Богом. При этом подразумевается, что Бог — кем бы он ни был, мы сейчас не будем это обсуждать — внесёт ясность в смятение, которое создано вами и мной. В конце концов ведь это именно мы создали это смятение, бедствия, нищету, хаос, ужасную тиранию, отсутствие любви, и мы хотим, что тот, кого мы называем Богом, всё это прояснил. Другими словами, мы хотим, чтобы наше смятение, наше страдание, наша скорбь, наши конфликты были разрешены кем-то другим; мы просим другого принести нам свет и счастье.

Теперь, когда вы молитесь, когда вы умоляете, просите о чём-то — оно обычно происходит, исполняется. Когда вы просите, вы получаете; но то, что вы получаете, не создаёт порядка, потому что полученное не приносит ясности, понимания. Оно только устраивает, даёт удовлетворение, но понимания не приносит, ведь когда вы требуете, вы получаете то, что сами же и спроектировали. Как может реальность, Бог, ответить на ваш частный запрос? Может ли неизмеримое, невыразимое, быть озабоченным нашими мелкими, маленькими тревогами, невзгодами, смятениями, которые мы сами себе создаём? Тогда, что же представляют собой эти ответы? Очевидно, что неизмеримое не может ответить измеримому, мелкому, малому. Но чем же являются эти ответы? В тот момент, когда мы молимся, мы довольно спокойны, совершенно безмолвны, в состоянии восприимчивости; тогда наше собственное подсознание на краткий миг приносит ясность. Вы хотите чего-то, вы страстно устремлены к этому, и в этот самый момент желания, раболепной мольбы, вы довольно восприимчивы; ваш сознательный, активный ум относительно спокоен, тих, поэтому подсознание проектирует себя в него, и вы имеете ответ. Он, конечно, не является ответом реальности, неизмеримого — это ответ вашего собственного подсознания. Так что давайте не будем поддаваться путанице и считать, что когда на вашу молитву есть ответ, вы — во взаимоотношениях с реальностью. Реальность должна прийти к вам; вы не можете подойти к ней.