— Я соскучился по тебе, — произнес он, наклоняясь так, что его лицо оказалось в опасной близости от моего. — Очень соскучился.
— Погоди, — я уперла ладонь ему в грудь, как бы обозначая рубеж. — Гридиан, у тебя жена, любовница… По-моему, я в этом списке явно лишняя.
— Жена? — сощурился король. — Это та, которая бессовестно сбежала, подставив меня и все королевство, а теперь отсиживается где-то, изображая потерю памяти? Та, что забирается в чужой дом, ворует деньги?
— Да какая разница! Женился, будь добр уважать семейные отношения.
— Отношения… — скривился король. — Кстати, об отношениях. Эргина уже в прошлом.
— Вот как? — удивилась я. Он что, успел-таки с ней порвать?
— К чему ты вообще вспомнила о жене и любовнице? — спросил Гридиан. — Хочешь сказать, что если бы их не было, что-то изменилось бы?
Ох, опять буря в его глазах! Эти бури выбивали сердце из ритма. Казалось, накроет тебя, и все, не выбраться.
— Давай не увлекаться частицей "бы", — попыталась поставить я точку в разговоре.
Король еще некоторое время смотрел на меня. Потом заботливо поправил одеяло.
Меня всегда восхищали такие знаки внимания. Вроде бы мелочь, а как приятно. Вот чего, кстати, еще в Даннэре не хватает. Огнем горит, а вот всяких таких деталек не замечает. Видимо, в пламене сгорают, как хворостинки.
Да что ж я опять их сравниваю! Хватает, не хватает… опять зачем-то пытаюсь совершенного мужчину вообразить. Все, спать!
А Гридиан, кстати, не уходил. Сидел рядом и словно ждал, что я начну думать вслух.
— Спокойной ночи! — сказала я, намекая ему принять горизонтальное положение. Король улыбнулся, но вдруг резко нахмурился.
— Ты на себя в зеркало-то смотрела? — спросил он.
— Что со мной? — встрепенулась я.
— Загорела. А должна быть бледной после болезни.
Вот черт! И вправду. Увлеклись мы с принцем. Что же теперь делать?
— Завтра утром поставлю на тебя морок, — сказал Гридиан, отвечая на мой безмолвный вопрос. После чего пожелал мне приятных сновидений и пошел гасить свечи.
Заснуть я долго не могла. Вспоминала, как мы с Даннэром гуляли по Москве. Жаль, что всего два дня. Я бы еще с ним там позагорала. Когда теперь туда вернемся?
***
За завтраком первым моим желанием было уменьшить площадь столовой с шестидесяти квадратных метров до шести, причем так, чтобы стены отсекли Эргину и Леанну. Последняя, с тех пор, как ее лишили драгоценностей, ходила как в воду опущенная, и на нее было тошно смотреть. Фаворитка же короля отторгала одним фактом своего существования. Вела она себя, правда, сносно, но ледяную ненависть в ее глазах не смогла бы растопить даже раскаленная лава. Кстати, если Гридиан порвал с ней, что она опять делает в столовой? Или он порвал с ней любовные отношения, но пока сохранил видимость, что она по-прежнему фаворитка, чтобы не так злилась?
Морока на мне никто вроде бы не заметил. Что ж, Гридиан постарался на славу. К слову, в мороке я ходила первый раз в жизни. Это одновременно забавляло и пугало. Физически я не чувствовала ничего, но из зеркала на меня смотрело бледнолицая Ника. Вернее, Альмейда.
После завтрака Гридиан с Даннэром пошли в семейный склеп. Сегодня была годовщин смерти их отца, и они отправились почтить его память.
Я поднялась в свои покои. Думала скоротать время за чтением. Но тут вспомнила, что вчера вечером спрятала в шифоньер свою сумочку. И пока Гридиан ее не забрал, нужно послушать музыку.
Достала сумочку, села за стол. Заодно порядок в ней наведу. Выложила все содержимое. Повертела в руках мобильник. Хм, а почему бы мне просто не оставить телефон у себя? Какая Гридиану разница, что лежит внутри. А так хоть любимую музыку смогу послушать когда захочу, благо второй аккумулятор припасла. И фонарик под рукой лишним не будет.
Хорошо бы сборник песен составить, а то если все подряд слушать, даже двух аккумуляторов надолго не хватит.
Я открыла папку с музыкой и стала сосредоточенно просматривать альбомы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Не знаю, сколько времени на это потратила. В реальность меня вернул стук в дверь. Кого еще принесло? Быстро покидала вещи в сумочку и пихнула ее под стол.
В покои вошел гвардеец и вытянулся в струну.
— Его величество допрашивает бывшего хранителя королевского печати и повелевает вам тоже прийти, — доложил он.
Они уже вернулись из склепа? Быстро…
Допрашивает хранителя? Ему так необходима очная ставка? Зачем?! Надеюсь, они не станут сверять мои родинки.
Ладно, раз надо, я поучаствую, конечно. Только почему Гридиан меня заранее не предупредил? Я хотя бы подготовилась морально.
Поднялась со стула и направилась было к двери, как вдруг заметила на столе брелок от ключей. Вероятно, звенья в цепочке разошлись, вот он и отвалился. Оставлять нельзя, служанка увидит. Зажала его в ладони и пошла к двери. Дождавшись, когда гвардеец окажется за спиной, сунула брелок в лиф — не таскать же его в кулаке.
Мы спустились по лестнице и свернули в длинный узкий коридор, по которому я еще ни разу не ходила. Куда направляемся-то? Спросила бы, но из уст Альмейды, возможно, это будет странным вопросом.
А не в подземелье ли мы идем? Ведь хранитель сидит в каземате. Там, видимо, и допрос проводится. Интересно, в чем суть допроса? Гридиан решил заставить его написать признание, чтобы потом ткнуть им Альмейде? Но зачем ему понадобилась я?
Гвардеец остановился перед окованной железом дверью и повернул в замке ключ.
— Прошу вас, ваше величество. Будьте внимательны на ступеньках, — сказал он, и стал спускаться впереди, освещая мне путь.
Я осторожно сошла по лестнице и всмотрелась в даль мрачного коридора, на стенах которого попарно, друг напротив друга, горели факелы. Одна бы я ни за что сюда не сунулась, но с гвардейцем было не так страшно.
Однако стоило нам пройти с десяток шагов, как сердце тревожно защемило.
— Стой! — скомандовала я гвардейцу. — Возвращаемся.
И плевать, что мне потом скажет Гридиан. Но дальше я не пойду!
— Ваше величество, — молвил гвардеец. — Мы уже почти пришли.
— Поворачиваем назад! — прошипела я. — Ты что, оглох?! Я приказываю!
Мужчина стоял с каменным лицом. С таким, что аж жутко стало.
— Тебя высекут за то, что ты ослушался! — стараясь скрыть дрожь в голосе, сказала я и двинулась к лестнице.
Шаг… второй… Резкая боль во всем теле. И темнота…
Глава 23
Я… жива?
Тела не чувствую. Даже своего дыхания не слышу. А голова… словно свинцом налита.
Попробовала открыть глаза. Не вышло, веки будто склеились. Силы меня полностью покинули?
Но что со мной? Где я? Смогу ли двинуться? Получится ли хотя бы пальцем пошевелить?
До слуха донесся едва заметный шум. Странно, еще недавно стояла звенящая тишина. Уши, наверное, были заложены. А теперь я начала слышать.
И… меня трясет? Или подо мной что-то трясется? Неужели к телу возвращается чувствительность?
Попыталась пошевелить пальцами. Бесполезно, я до сих пор их не чувствовала. Но тело определенно реагировало на какую-то вибрацию.
В голове была полная муть. Я силилась что-нибудь вспомнить, но не могла. Хотя… Факелы… коридор. Это я помню. Но что дальше? А дальше только взрыв боли.
Подземелье! Я шла по подземелью. Рядом был… гвардеец? Да, точно.
Сознание начинало проясняться. Гридиан вызвал меня на допрос хранителя. Мы с гвардейцем спустились в подземелье, и как раз после это воспоминания обрываются.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Не было никакого допроса! Кто-то заманил меня в подземелье, лишил сознания и бросил умирать на холодном каменном полу. Но ведь Даннэр с Гридианом найдут меня! Они обыщут весь дворец и в подземелье тоже спустятся. Только бы поздно не было.
Надо самой попробовать добраться до лестницы.
Но почему же пол трясется? Все явственнее ощущаю это. Я уже не в подземелье? Меня везут куда-то? Кто? Зачем?
