Что касается желудка, так тот давно уже проявлял признаки недовольства. Чему тут удивляться — сутки не ела.
Невольно вспомнился последний завтрак во дворце… Рыбное филе — вкусное, нежное, без единой косточки. Ароматная подкопченная вырезка. Сладкий ягодный пирог. М-мм…
А сейчас лучшее, что мне светит — жевать листья. Если повезет, поем ягод. Нет, не поем. Мало ли они ядовитые.
Не верится, что еще пару дней назад мы с Даннэром сидели у меня на кухне, слушали музыку, ели всякие вкусности и наслаждались жизнью. Как резко все может измениться!
Я еще раз посмотрела на свои ноги. Как же дальше-то пойду? Хм… а если сделать что-нибудь на подобии портянок? Не так тереть будет.
Ножом отрезала подол у юбки и поделила эту полоску пополам. Обмотала "портянками" ступни и лодыжки. Поднатужившись, всунула ноги в сапоги. Что ж, вроде лучше стало. Вперед!
Часа три шла. Ноги отваливались. Они болели, гудели и одновременно саднили стертые места. Во рту пересохло так, что язык одеревенел. Нет, если я не глотну воды, то сойду с ума.
Нашла ямку, где скопилось сантиметров пять воды. Села на корточки, сложила руки лодочкой, зачерпнула сколько смогла. Мусора много, но ничего, главное — вода! Глотнула с наслаждением. Вот это кайф! Но жажда только разыгралась. Походила еще по ямкам. Пила из одной, сплевывала мусор и переходила к другой.
Утолив жажду, поковыляла дальше, размышляя над тем, где и как я буду ночевать, если до наступления темноты так и не встречу признаков цивилизации. Выход только один — соорудить шалаш и трястись в нем от страха всю ночь.
Ой! Сердце бешено заметалось в груди.
Впереди стоял волк. Его взгляд застыл на мне.
Волки ведь не нападают на людей без причин?.. Но этот тощий какой-то и наверняка голодный. Все, мне конец! Я сжала рукоять ножа, хоть и понимала, что этот ржавый кусок металла бесполезен.
Мгновение, и волк кинулся на меня, подволакивая заднюю лапу. Я заорала в ужасе. Хотела вскинуть руку с ножом, но в последний момент просто отскочила в сторону. Волк, рыча, развернулся и прыгнул, сбив меня с ног. Я ударила его ножом в шею. Только лезвие с обломанным концом даже шкуру не пробило.
Жуткая пасть и горящие голодным огнем глаза — печать смерти.
Я завизжала и выставила согнутую в локте руку…
Глава 24
Ждала нестерпимую боль.
Но жуткие челюсти так и не сомкнулись на моей руке. Волк вдруг исчез — как ветром снесло. Лишь где-то слева раздался обиженный скулеж.
А надо мной возвышался мужчина. Мускулистые бедра, могучий торс, широченные плечи, ручищи как ковши экскаватора. Короткие черные волосы, и такая же жгуче-черная борода, тяжелый взгляд из-под хмурых бровей. В общем, эдакий брутальный брутал. Спасибо хоть черепушка не лысая. Но жуть он наводил и без того.
Волку, похоже, от него уже не поздоровилось — отшвырнул его голыми руками, словно щенка.
— Спасибо, — пробормотала я, выйдя из оцепенения и все же вспомнив о вежливости.
— Вроде целая, — сделал для себя вывод гигант и, взяв меня за руку, одним рывком поставил на ноги.
Я пока мало что соображала. Ноги подкашивались, дыхание сбилось, и я все еще не могла забыть оскаленную волчью пасть.
— Ты откуда здесь? — спросил мой спаситель.
— Заблудилась, — соврала я. — Не подскажите, в какой стороне Лоурат?
— До столицы далеко, — проговорил гигант, глядя куда-то вглубь леса. — Переночуешь у меня. А завтра я отвезу тебя в город.
Нет, гостить у этого типа мне совершенно не хотелось. Я ему благодарна, конечно, но ночевать с ним в одном доме это уже слишком.
— Вы мне лучше покажите, в каком направлении дорога, — сказала я.
— Видишь его? — брутал кивнул куда-то в сторону.
Я проследила за его взглядом и вздрогнула. Волк, оказывается, не ушел. Он отбежал, залег шагах в двадцати и теперь внимательно за нами наблюдал.
— Он голоден, — продолжил гигант. — Потому пойдет за тобой. А меня рядом уже не будет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Из огня да в полымя. Ну вот что делать? Волчара действительно словно и ждет, когда я останусь одна. Он хоть и раненый, но гораздо сильнее и быстрее. Порвет, как тряпку.
— Где ваш дом? — осторожно поинтересовалась я.
— Недалеко. Идем.
— Простите… — я замялась. — А вы вообще кто? Почему живете в лесу?
— Я лесоруб, — ответил гигант. — Меня зовут Гонзо.
Смотри-ка, представился. И не бездельник какой-нибудь. Может, все-таки порядочным окажется? Вроде и не пялится на меня. Глядит то в глаза, то в сторону. Собственно, и выхода у меня нет. Останусь — волк сожрет.
— Хорошо, идемте, — кивнула я.
Гонзо молча шел впереди. Я едва поспевала за ним — ноги невыносимо болели, да и шаг у гиганта был раза в полтора больше моего, если не в два. Иногда он останавливался и ждал меня. Потом опять отрывался. Не привык ходить так медленно.
Пару раз я оглядывалась. Волк действительно тащился за нами, выдерживая дистанцию. Нет, все-таки я приняла правильное решение. В лесу шансов выжить не было.
Шли мы не больше получаса. Дом я заметила еще издалека. Чем-то он мне напомнил русскую избу. Сразу видно, что строил человек, умеющий обращаться с топором. Бревна идеально подогнаны друг к другу.
Перед домом тлел костер. Над ним на вертеле была подвешена кастрюля. Гонзо пощупал ее и снял со стержня.
Там еда! Не знаю, какая именно, но еда! Желудок радостно заурчал.
В доме Гонзо посадил меня за стол, поставил миску и вывалил в нее из кастрюли какое-то месиво.
— Грибы, — пояснил он.
Вот уж никогда не догадалась бы. Они были разварены даже не в кашу, а в мутную суспензию.
Гигант сел напротив и поскреб пальцами бороду. Меня аж передернуло. Обязательно за столом это делать?
На ум почему-то сразу пришли наши моднявые бородачи. Они правда думают, что, обрастав волосней подбородок и щеки, стали выглядеть мужественней?! Особенно в своих роговых очках и полперденчиках, обтягивающих офисные тела. Мужественность должна читаться в глазах, а не колоситься на лице!
Только в глазах Гонзо читалось и вовсе что-то… звериное. Тут уж даже бородатых метросексуалов с нежностью вспомнишь…
Ладно, пора прекращать об этом думать, не то аппетит пропадет окончательно. Поглядела на стол. Как в анекдоте — а где ложка?
Гонзо будто прочитал мои мысли и принес деревянную ложку размером с небольшой половник.
Как я ни была голодна, попробовать "грибы" все не решалась. А еще и под этим свинцовым взглядом… Выдохнула, словно перед прыжком с десятиметрового трамплина, и отправила в рот небольшую порцию.
Может, сказать ему, что грибы, после того как соберешь, надо от мусора очищать? Все бы ничего, но эти листики и иголочки…
— Вкусно? — поинтересовался Гонзо.
— Весьма, — сказала я, вытаскивая изо рта чешуйку от шишки.
Съела все, что он положил, несмотря на то, что земля без конца скрипела на зубах.
Безумно не хватало хлеба, но на такую роскошь я даже не надеялась.
— Что кислая такая? — спросил гигант, когда я поблагодарила его за обед.
— Ноги стерла, — скривилась я.
Гонзо поднялся, сходил куда-то и принес склянку.
— Намажь там, где стерто, — сказал он.
С подозрением повертела в руках залапанную баночку, но сапоги все-таки стянула. Стала пальцем набирать мазь и растирать ее по очагам боли. Заметила, что Гонзо пристально наблюдает за каждым моим движением.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Ютала, — назвалась я именем своей фрейлины.
— Ютала… — медленно повторил он, словно разжевывая имя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я не могла понять, это хорошо, что он такой неразговорчивый или нет. Не уверена, что нам было о чем поговорить, но эти короткие и с полным отсутствием эмоций фразы порядком напрягали. А еще мне не нравилось, как он смотрел на мои ноги. Поэтому с лечением я покончила как можно скорее.
