Читаем без скачивания Кто в теремочке умрет? - Татьяна Луганцева

Карл открыл глаза и с облегчением вздохнул: «Всего лишь сон… я схожу с ума, мне с детства не снились такие кошмары».

Он спустил ноги с кровати. Ночь стояла теплая и душная. Последние дни он был вне себя от злости. Полицейские не выпускали его из замка и не допускали к нему никого до особых указаний Августина. Он с ума сходил от того, что к нему не пускали и Яну. А с другой стороны, он понимал, что чем она дальше от него, тем для нее это безопасней. Он чувствовал себя оскорбленным и не мог не замечать, как страдают его родители. Кроме того, ему было искренне жаль всех невинно погибших из-за него людей. Карл подошел к окну и плеснул себе в стакан минеральной воды. У него было чувство, что этот незримый кошмар никогда его не отпустит. Открыв окно, он вдохнул свежий воздух, посмотрел в темноту. Вдалеке огни лечебницы весело его дразнили, словно говоря: «Сидишь взаперти? А здесь находится женщина, единственная, кто поверила бы безоговорочно, что тебя действительно преследуют и с ума ты не сходишь».

Карл откинул волосы с вспотевшего лба, и тут его взгляд упал на маленький белый квадрат бумаги, лежавший у него под дверью. Князь подошел, поднял его и развернул около лампы ночное послание. Интуиция ему подсказывала, что ничего хорошего он там не прочтет. Уже знакомыми, вырезанными из газет и журналов, буквами была составлена записка:

«Дорогой мой друг, пишет тебе твоя тень, твоя неотвратимая судьба. Следующей ночью ты должен быть на кладбище в полуразрушенном склепе. Знаю, что сидишь ты, сокол, в золотой клетке, но в твоих интересах явиться на встречу, не знаю, как ты это осуществишь. Не привлекай полицию, иначе дорогой тебе человек пострадает. Не предпринимай никаких действий до следующей ночи. До встречи в склепе».

Карл попытался сразу же позвонить Яне, но ее сотовый телефон не отвечал, тогда он стал набирать номер телефона санатория. Через длительный промежуток времени ему ответили сонным, недовольным голосом:

— Какого черта…

— Это Карл Штольберг. Я хочу поговорить с Яной Цветковой, проживающей у вас, прямо сейчас.

— Князь? Я бы с удовольствием выполнил вашу просьбу, но Яны нет.

— Как это нет? Вы что-то путаете, проверьте! — запаниковал Карл.

— Зачем проверять. Я прекрасно ее помню, да и кто не знает Яну Цветкову! Она ушла поздно вечером и до сих пор не вернулась, — ответили Карлу.

— Как только она вернется, сразу же сообщите мне, — попросил Карл и продиктовал все свои номера телефонов, спросив напоследок: — Простите, с кем я говорил?

— Ночной охранник.

— Хорошо, спасибо.

Остаток ночи он провел у телефона, в раздумьях, как на следующую ночь ему выбраться из замка, но так и не дождался звонка. Утро и день он провел в томительном ожидании, старясь не реагировать на язвительные замечания полицейского, присутствующего в доме:

— Что-то вы необычайно бледны, князь, плохо спали?

— Неважно себя чувствую.

— От угрызений совести? — спросил полицейский.

— От несварения желудка, — парировал князь.

После обеда он наведался к Лукашу и попросил незаметно принести ему в комнату длинную и прочную веревку.

— Уж не собираетесь ли вы, Карл… — округлил глаза дворецкий.

— Нет, вешаться я не буду, есть еще нерешенные дела на этом свете, так что и думать о смерти некогда.

Как только стемнело, Карл облачился в темную футболку с какой-то надписью на спине, удлиненные шорты с рваными краями и кроссовки. Он закрепил конец веревки, залез на подоконник, скинул веревку вниз и, не задумываясь, начал спускаться вниз. Комната Карла располагалась в одной из башен примерно на высоте девятиэтажного дома. Спускался он фактически только на руках, так как отвесные стены башни были гладкие, и ногами он мог лишь отталкиваться от них. Один раз он уже совершал спуск по стене замка, но тогда на нем были страховка и некоторые элементы альпинистского снаряжения. А сейчас он болтался на веревке и мысленно ругался, но другого способа незаметно покинуть замок он не видел. Спуск отобрал у князя непростительно много сил и времени. Когда его ноги наконец-то коснулись земли, он отпустил веревку и осмотрел свои красные, натертые ладони. Дальше начинался самый неприятный отрезок пути. Он не мог идти по обычной дороге из-за того, что въездные ворота охраняли после стольких трагических событий полицейские, которым было дано указание не выпускать Карла Штольберга из замка. Поэтому князю оставался один путь покинуть замок — в буквальном смысле скатиться по отвесному склону горы, на которой стоял его дом, переплыть небольшую речку и пройти лес. У него не было больше ни веревки, ни другого подсобного средства, которое могло бы пригодиться ему. Осторожно, вгрызаясь в грунт, хватаясь за каждый незначительный выступ и пучок травы, покрывающей склон зелеными островками, Карл устремился в пропасть. Трава вырывалась из сухой земли, он несколько раз терял равновесие и только чудом не свалился вниз. Ему пришла шальная мысль в голову, что таким образом его неизвестный «друг Голем» осуществлял свой план убийства…

«И опять это будет выглядеть, как несчастный случай. Сам захотел сбежать от полиции, сам вылез по веревке из окна и добровольно отправился в эту пропасть», — подумал Карл.

Он уже не чувствовал рук и ног, когда склон горы стал пологим. Осмотрев себя, он понял, что похож на черта из табакерки — грязные, порванные в нескольких местах джинсовые шорты, ободранные в кровь руки и ноги, футболка, ставшая серой от сухой земли. Он мог себе представить также, какое у него при этом лицо. Карл, пошатываясь, побрел прочь от замка, который уже возвышался над ним, как неприступная крепость. О том, чтобы вернуться домой этой же дорогой, князь даже думать не хотел. Почва под ногами становилась все более влажной и вязкой, в воздухе почувствовался специфический запах болота. То была заросшая речка, огибавшая гору с замком с трех сторон, в старые времена выполнявшая функцию рва вокруг замка. Карл много раз собирался произвести очистку реки. В мечтах у него было на месте леса разбить благоустроенный парк с аллеями, фонтанчиками, скамейками и клумбами. А по речке на лодках должны были плавать влюбленные парочки, любуясь пейзажем и рыбой в прозрачной, чистой воде. Все это было в мечтах, а в реальности ему пришлось войти в грязную реку, заросшую водорослями, и переплыть ее. Когда Карл вышел на берег, он выглядел как водяной — весь в тине и водорослях. Карл отряхнулся как мог, проверил деньги, которые он сложил в непромокаемый кошелек, и пошел через лес. Целый час он пробирался сквозь заросли, пока не вышел на шоссе и направился в сторону города. Вероятность, что в это время здесь появится машина, была ничтожно мала, а вероятность того, что его, вышедшего из леса, да еще в таком виде, согласятся подвезти, была еще меньше. Карл приготовился пройти все пять километров по ровной, асфальтированной дороге пешком. Как ни странно, но машина марки «Мазда» появилась почти сразу, как будто поджидала Карла, и тут же остановилась по его требованию.

За рулем сидела миловидная женщина среднего возраста. Она любезно предложила Карлу занять место рядом с ней.

— Куда вам?

— В город… хотя, если честно, то немного в сторону, на кладбище святой Марии. Знаете, где оно?

— Знаю, у меня там бабушка похоронена, — невозмутимо ответила женщина и вдавила педаль газа.

— Вы не боитесь? — удивился Карл.

— Чего? — не глядя на него, спросила дама.

— Останавливаетесь ночью в лесу, сажаете в автомобиль неизвестного мужчину, который выглядит, как беглый каторжник, да к тому же просит отвезти его на кладбище? Если бы вы были моей женой, то…

— Насколько мне известно, у вас другие предпочтения, Карл Штольберг, — ответила женщина, чуть улыбнувшись, — и вроде не говорили, что вы маньяк.

— Так вы узнали меня! — рассмеялся Карл.

— Как вас не узнать? Вы — знаменитость!

— И вы не спрашиваете, что я делаю ночью в лесу в таком виде?

— В городке все обсуждают ваш домашний арест и негодуют на местные власти. Если вы сбежали, я буду нема как рыба. Любой житель нашего города предоставит вам убежище, а я просто счастлива, что помогаю вам скрыться, — ответила она.

Карл понял, что наконец-то удача на его стороне. Дама подвезла его к самому кладбищу, еще раз пообещала быть немой как рыба, даже если ее станут пытать. Наотрез отказалась взять предложенные Карлом деньги и унеслась прочь, приветственно помигав фарами.

Карл осмотрелся, белые каменные надгробья выглядели зловеще среди темных зарослей кустарника. Он смело двинулся в глубь кладбища, каждой мышцей напряженно ожидая нападения сзади. За каждым памятником мог притаиться потенциальный убийца. Чем дальше он продвигался, тем кладбище становилось все запущеннее и запущеннее, многие могильные кресты покосились, все заросло травой, видимо, уже давно не осталось родственников, которые могли бы присматривать за могилами. Где-то резко прокаркала ворона, обеспокоенная незваным гостем в поздний час. Наконец-то кладбище закончилось, и потянулся пустырь с выросшей по пояс колючей травой. Карл уже видел конечную цель своего путешествия — полуразрушенный склеп. Он толкнул дверь и спустился вниз по ступенькам, страха у Карла не было, было только желание поквитаться со своим противником и предостеречь его, чтобы даже не приближался к Яне. В темном, затхлом помещении склепа он меньше всего ожидал увидеть своего бывшего телохранителя, незнакомую высокую, нескладную девицу в блузке с короткими рукавами и в коротковатых брюках и Яну собственной персоной. Она восседала на стуле в платье леопардовой расцветки и в красных босоножках, щедро украшенных стразами, в тон босоножкам на столе валялась вместительная кожаная сумка, на губах ее была ярко-красная помада.