Читаем без скачивания Мастер тату - Сергей Гайдуков

– Пожар в винном магазине? – предположил Львов.

– Это уже тухлая новость. Вчера зарезали директора ювелирного магазина, содрали у него с груди кусок кожи. А сейчас передали – женщину на Каланчевской улице убили, прямо в квартире. И тоже кусок кожи срезали. Маньяк работает, однозначно...

– Это тебе Киря Иванов про маньяка нажужжал? – подозрительно посмотрел на дежурного Львов.

– Это я сам догадался. Только дурак не догадается, что это маньяк...

– Дурак – маньяк, – вздохнул Львов. – Хорошая рифма. У тебя есть ориентировки насчет этого ювелира? И вот эта, последняя?.. Я просто посмотрю. Любопытно.

Глава 10

Отъезд Тиграна Тевосяна в Белогорск был воспринят как еще один спланированный скандал – уж если человеку вздумалось искать уединения и покоя, то со своими деньгами он мог бы без проблем купить маленький островок в Тихом океане, а не тащиться в российское захолустье. В московских художественных кругах удовлетворенно потирали руки и говорили что-то насчет неизбежности возврата к корням. Хотя на самом деле вопрос о корнях полуармянина, полурусского, большую часть жизни прожившего в Западной Европе, мог считаться открытым.

Но если кто-то ожидал, что в Белогорске Тевосян начнет писать родные пейзажи с березками, заснеженные равнины и портреты заслуженных работников сельского хозяйства, он жестоко ошибся. Тевосян по-прежнему не писал ничего. И он даже не шокировал больше общественность, возможно потому, что в Белогорске не водилось супермоделей и киноактрис, а дикторши местного телевидения, в принципе готовые их заменить, Тевосяном упорно игнорировались. Корреспонденты столичных глянцевых изданий поездили-поездили в Белогорск да и перестали. С их точки зрения, с Тевосяном не происходило ничего интересного, и они поторопились выплеснуть свои ощущения в виде статей с заголовками типа "Провинциальное болото поглотило великого мастера эпатажа".

Вероятно, они переборщили. К тому же составить верное представление о тогдашнем состоянии художника мешал его замкнутый образ жизни. Купив у вдовы недавно застреленного "нового русского" особняк на окраине Белогорска, Тевосян оборудовал его надежной системой сигнализации и покидал свой новый дом весьма редко.

Тем не менее Диана Шверник сумела уговорить его на проведение небольшой выставки ранних работ в художественном колледже. Она же разговорила его на сдержанное интервью, первое за последние несколько месяцев.

Кажется, именно это послужило началом процесса, который сам Тевосян назвал в интервью: "Выползти из бочки на белый свет". Он появился на паре местных светских мероприятий – один, молчаливый, неприветливый. Затем Тевосян возобновил знакомства с какими-то друзьями детства и даже приглашал их к себе в дом. Он также навестил своего первого учителя рисования, и тот предложил Тевосяну, раз уж тот не хочет больше творить сам, учить творить других. И порекомендовал молодого человека по фамилии Рукавишников. К всеобщему удивлению, Тевосян согласился на это предложение.

С этого момента в доме Тевосяна стало бывать все больше и больше людей, а по городу поползли неизбежные слухи о массовых оргиях, наркотиках, растлении малолетних и сатанинских обрядах. Телевизионные дикторши загадочно улыбались и ничего не отрицали. В Белогорск снова потянулись столичные журналисты и журналистки, некоторые из них зависали в доме Тевосяна на недели. Один из репортеров умер от сердечного приступа в день своего возвращения в Москву. Ему было двадцать семь лет, и причины скоропостижной смерти выглядели неясными, однако следствие не успело куда-либо двинуться, потому что 15 января Тигран Тевосян покончил с собой. Этому событию предшествовала ссора с Рукавишниковым, закончившаяся полным разрывом отношений. Также имело место некое письмо, пришедшее Тевосяну, прочитанное им и сожженное в камине...

Кирилл отодвинулся от монитора – устали глаза. Да и сама бурная жизнь Тиграна Тевосяна порядком утомила его. Кирилл мог только удивляться, что до последнего времени он и понятия не имел об этой бурной жизни, докатившейся в конце концов и до тихого Белогорска. Как-то не пересекался до поры до времени мир, в котором буйствовал Тигран Тевосян, с тем миром, где существовал Кирилл Иванов. А потом пересекся... И жутковатым получилось это пересечение.

Он снова подвинулся к экрану и щелкнул клавишей, прогоняя текст вверх. Тут было описание похорон... Скорбные лица родственников (их было всего двое, дядя и двоюродный брат), плотные ряды местной общественности, заместитель мэра с траурным венком... И снова слухи: в гробу не было тела. Тело Тиграна Тевосяна исчезло из морга, куда было доставлено для установления причины смерти. Официально это не подтверждалось, и все положенные речи над закрытым гробом были произнесены. Однако три разные газеты наперебой сообщали своим читателям, что тело было украдено – то ли Рукавишниковым, то ли каким-то безумным поклонником, примчавшимся аж из Парижа, то ли сами родственники ночью вынесли труп, чтобы нелегально вывезти его из России вопреки завещанию. В качестве источника информации называли сотрудника похоронной фирмы, а также ночного сторожа морга. Однако последний оказался чуть ли не шизофреником, поэтому веры его словам быть не могло... И все же следователь из прокуратуры считал само собой разумеющимся, что в могиле Тевосяна отсутствует его тело. Если это был и миф, то хорошо укоренившийся в умах жителей Белогорска.

В большинстве же публикаций проскальзывала неизбежная мысль: неужели Тевосян действительно ничего не написал за последний год своей жизни? Кто-то из журналистов, самый циничный, предположил, что на самом деле картины есть, просто родственники Тевосяна прячут их, придерживают, что взвинтить до небес аукционные цены.

Журналист называл такое поведение неумеренной жадностью, потому что после смерти Тевосяна цены и так рванули вверх. "Даже сейчас, – читал Кирилл, – появись на рынке произведение, равное по силе "Портрету неизвестного", оно могло бы быть продано за триста-четыреста тысяч долларов..."

– Триста-четыреста тысяч "зеленых" за картину, – повторил вслух Кирилл. – Допустим. Но ведь татуировка – это тоже своего рода рисунок. Маленький рисунок. Наверное, и его можно продать. Не на аукционе "Сотбис", но можно... Если все продается и все покупается... Если есть спрос...

– Ты чего тут бормочешь? – Лика встала за его спиной. Вид у нее был утомленный, в руке она держала чашку кофе. – Крыша поехала?

– Еще нет, но уже скоро, – пообещал Кирилл. – У тебя есть что-нибудь?

– Кое-что. Но я еще не закончила. А ты?

– Мне еще пахать и пахать, – признался Кирилл и потянулся, распрямляя согнутую спину. – Не отвлекай меня, пожалуйста...

– Ого! – удивилась Лика. – Ты, кажется, и вправду втянулся...

Кирилл бегло посмотрел "Рецензии" – какая-то искусствоведческая чушь, а дальше были "Новости", и Кирилл снова подумал, что это какой-то бред или ошибка программиста – какие могут быть новости о покойнике? На всякий случай Кирилл подогнал курсор и щелкнул клавишей.

На мониторе высветилось: "Новости. Что происходит с наследием Тиграна Тевосяна после его смерти. 26 марта в Лондоне состоялся аукцион по продаже предметов искусства, организованный фирмой "Кристи". Основными лотами являлись произведения русского авангарда начала двадцатого века плюс четыре картины Тиграна Тевосяна. Именно картины Тевосяна вызвали наибольший интерес, и первоначальная цена была превзойдена в среднем в 5 – 6 раз. Самая высокая цена была уплачена неизвестным коллекционером за картину "Люцифер над Нью-Йорком" – семьсот пятьдесят тысяч долларов".

– Нормально, – сказал Кирилл. – Так вот посидишь тут и решишь, что быть художником – это еще круче, чем продавать героин. Нужно только вовремя повеситься...

"30 марта, – сообщал монитор. – Объявлено об очередном аукционе картин Тиграна Тевосяна, там будут выставлены шесть его картин со стартовыми ценами от двухсот до четырехсот тысяч долларов. Ожидается, что эти цены будут легко перекрыты участниками аукциона. 5 апреля. Интернетовское голосование, проведенное на официальном сайте Тиграна Тевосяна, выявило, что поклонники ставят его в тройку лучших художников двадцатого века наряду с Дали и Пикассо, а двадцать четыре процента принявших участие в голосовании считают Тевосяна лучшим художником двадцатого века".

"14 апреля. Дмитрий Фридкес, двадцатисемилетний корреспондент русского издания журнала "Пентхаус", скончался от сердечного приступа в декабре прошлого года на платформе Павелецкого вокзала в Москве, вернувшись после поездки к Тиграну Тевосяну. Только сейчас стало известно, что Фридкес в поезде успел набросать фрагменты будущей статьи, которая из-за смерти автора никогда не была завершена и никогда теперь не будет опубликована. Помимо прочего, Фридкес упоминает, что в доме Тевосяна он заметил коробку из-под японских травяных красок, используемых для нанесения татуировок. Это вызвало у него предположение, что Тевосян перешел от рисунков на бумаге и холсте к рисункам на человеческом теле.