— Слушай! — сказал молодой человек самбо.
— Что вам от меня нужно?
— Я тебе спас жизнь два раза!
— Правда! — пробормотал тот.
— Теперь ты опять в моих руках. Но я не хочу твоей смерти: львы не едят падали; ты только жалкий лакей, нам твоей смерти не нужно. Тебе сейчас возвратят твое оружие и лошадь. Убирайся и не оглядывайся назад; поезжай, куда хочешь, ты свободен!
— Вы не можете помешать мне быть преданным моему господину: моя жизнь принадлежит также и ему; и я умру за него!
— Это нас не касается, делай что хочешь. Но помни, что если ты опять проявишься в этих краях и попадешься нам, то тебя уже ничто не спасет от постыдной смерти, которую ты давно заслужил себе. Отдайте этому человеку лошадь и оружие, он свободен! — сказал Твердая Рука, обращаясь к индейцам.
Последние молча исполнили приказания, совершенно не понимая, ради чего такая милость.
— Отправляйся, и помни, что еще раз обязан мне жизнью!
— Я никогда не забываю ни добра, ни зла… Буду помнить и докажу вам это на деле.
С этими словами самбо вскочил в седло, пришпорил коня, помчался во весь дух и вскоре скрылся в темноте.
Дон Торрибио остановился на пороге, следя за быстрой ездой всадника. Когда же шум скачущей лошади исчез, он тихо вернулся в комнату, погруженный в задумчивость.
— Я исполнил ваше желание! — сказал ему Твердая Рука.
— За что я искренне благодарю вас, вы этим оказали мне огромную услугу.
— Не понимаю, что вы хотите сказать!
— Вы знаете, — начал он, — при каких обстоятельствах похитили донью Санту? Дон Мануэль открыл ее убежище. Видя свою неминуемую погибель, но все же желая отомстить мне до своего бегства, он послал бандитов с приказанием убить несчастное дитя. Наранха убил бандитов, а ее спас. Почему? ради какой цели? Я не знаю. Знаю только то, что он сам похитил ее!
— Откуда вам удалось узнать, что он — виновник и что девушка спасена?
— Не даром же я Искатель следов. Я сразу прочитал все подробности, осмотрев внутренности дома. Я разыскал его следы до границ Соноры; там он пустился в плавь с обоими девушками, доньей Сантой и ее камеристкой; они следовали за ним по доброй воле. Все трое были сначала на лошадях; затем сели в лодку, приготовленную и спрятанную заранее. Далее следить за Наранхой оказалось невозможным. Надо было надеяться только на случай, который мне и представился. Сегодня Наранха выехал из своего убежища; оно должно быть совсем близко отсюда, а теперь, зная прекрасно пустыню, он наверное уже нашел себе более безопасное место, в котором и запрятался.
— Но зачем было выезжать вечером? — возразил Кастро.
— Кто его знает?! Душа этого человека — неизмеримая пропасть, странное смешение добрых и злых инстинктов; у него какая-то безграничная привязанность к своему господину, он любит его одного во всем свете. По всей вероятности, он был не в силах долее вынести разлуку с ним и решил повидаться с ним во что бы то ни стало, рассчитывая, конечно, что в окрестностях асиенды не встретит ни души, или что он удерет от нас, если попадется.
— Все это возможно, — сказал Твердая Рука, — что же вы теперь думаете предпринять?
— Я? Сейчас же пуститься по его следам. Дон Руис, могу я надеяться на вас?
— Еще бы! — отвечал тот.
— Пепе Ортис, приготовь нам лошадей!
— Но ведь это безумие!
— Друг, — сказал дон Торрибио с сияющим лицом, — мое сердце чувствует, что раньше чем через час я найду ту, которую люблю.
— Дай вам Бог! Но посмотрите, луна быстро заходит, сейчас настанет совершенная темнота!
— Ничего не значит! Я вижу не только глазами, но и сердцем, а для него мрака не существует. Пепе, подай факел!
Они вышли. Дон Торрибио нагнулся к земле и несколько минут внимательно разглядывал следы, оставшиеся после Наранхи и его лошади.
— Прекрасно, — сказал он, поднимаясь. — Теперь, будь он хоть в самой пропасти, я найду его; я видел достаточно.
Охотники и индейцы, опытные в подобных делах, следили с трогательным восторгом за молодым человеком. Твердая Рука высказал громко то, что все думали про себя:
— Неужели Вы надеетесь, снявши эти следы, невзирая на темноту, не сбиться с пути?
— Я уверен в себе; для меня это пустая забава!
— Но это превосходит всякое вероятие, человеческие способности не могут дойти до такого совершенства!
— Для нас с Пепе это дело привычное! Не правда ли, Пепе?
— О! Это совсем не трудно!
— Ну, так отправляйтесь с Богом! — сказал Твердая Рука.
— Благодарю, скоро мы вернемся обратно!
— Одни? — спросил Кастор.
— Нет, с теми, кого едем отыскивать!
— Если вы исполните это, — воскликнул Кастор, — то я признаю, что наши искатели следов перед вами — ослы.
— И будете неправы, — рассмеялся дон Торрибио, — у нас только своя систему; и она хороша!
— Может быть! — проговорил охотник.
Дон Торрибио, дон Руис и Пепе Ортис вскочили на лошадей и скоро исчезли, предоставив охотникам комментировать на свободе их рискованное предприятие.
Всадники мчались с головокружительной быстротой, делая всевозможные зигзаги, повертывая в разные стороны; временами можно было даже подумать, что они возвращаются назад, хотя они все удалялись и удалялись от товарищей, беспрекословно подчиняясь кратким указаниям дона Торрибио, дававшего их ежеминутно, отрывистым голосом приказания:
— Направо! Налево! Здесь! Там! Прыгайте через ров! сквозь кусты! Вокруг этих деревьев!
Иногда, не замедляя езды, молодой человек нагибался со своего седла почти до самой земли, вглядываясь в нее, потом разом выпрямлялся со сжатыми губами и загадочной улыбкой.
Лошади скакали в облаке пыли. Вдруг дон Торрибио крикнул:
— Стойте!
Все остановились, как вкопанные.
— На землю; теперь мы пойдем пешком!
Их отчаянная езда длилась три четверти часа. Сойдя на землю, всадники осмотрелись, чтобы уяснить себе, куда они попали. Место это было дико и грандиозно; налево, серебряной полосой протекал Рио-Салинас, берега которой были покрыты низкими хлопчатниками и мастиковыми кустарниками; перед ними подымался хаос скал, нагроможденных одна на другую и образующих самые затейливые очертания. Направо чернел громадный девственный лес. Сзади, если бы, луна продолжала светить, можно было бы разглядел развалины вымершего города и дворец Монтесумы на расстоянии трех миль.
Но охотники проехали вдвое больше, вследствие всевозможных поворотов и бесконечных крюков, придерживаясь следов, которые самбо намеренно запутал.
— Пепе, — сказал дон Торрибио, — спрячь лошадей в кусты!
— Мы приближаемся? — полюбопытствовал дон Руис.
