Мама молчит некоторое время. Она отдала бы многое, чтобы не жить с отцом так долго. Ее триггеры и травмы сильны, после развода мама пыталась, но так и не смогла построить новые отношения. Мы не всегда понимаем друг друга, но я всю жизнь буду благодарить ее за то, какой она вырастила меня. Поэтому чмокаю в щеку и произношу:
— Все будет хорошо.
— У меня никогда не было твоей уверенности в себе. Как бы она тебе жизнь не сломала окончательно.
Демьян забирается ко мне на руки, тычется губами в щеку, после чего вновь слезает с дивана. Улыбаюсь ему быстро.
— Не покупай больше книгу Погодиной. Там ни слова правды, — перевожу тему, наконец догадавшись, что именно меня так сильно разозлило.
— Наверное, правды там достаточно, раз ты так остро реагируешь?
Я думаю о том, каково было бы Дёме, если бы я его бросила в доме ребенка. Размышляю долю секунды, как бы он сам справлялся с чужими людьми, как бы учился любить и доверять после этого. Демьян тем временем опять подбегает ко мне, забирается на диван, обнимает за шею и тычется в щеку, оставляя слюнявый, по-детски искренний поцелуй. Сыну и в голову не приходит, что его могут оттолкнуть, не обнять в ответ, не улыбнуться.
— Самая болезненная для меня правда заключается в том, что Алекс считал, будто я способна поступить, как его биомать. Видимо, в моем тогдашнем поведении было достаточно эпизодов, которые его к этим мыслям подтолкнули, а во мне было слишком много гордыни, чтобы это признать. Сейчас, когда у меня есть сын, я на многие вещи смотрю по-другому.
— Что вы теперь будете делать?
— Не знаю. Время покажет. Те фотографии не постановочные, мам. Я была счастлива.
Мы с Демьяном возвращаемся домой вечером, и я то и дело поглядываю на мобильный, ожидая звонка или сообщения. Алекс сказал, что приедет ночевать, но с тех пор не звонил.
Наше сближение получилось спонтанным. Если мама весь вечер пытала меня на тему, что будет дальше, не представляю, что с ним делали его друзья и коллеги.
Из прочих новостей — пришло приглашение от Яниса на ту самую презентацию, срыв которой планируется. Ком событий нарастает, скорее бы что-то решилось.
Уложив Демьяна, иду в кухню, чтобы перекусить. Включаю сериал, жарю драники просто так, от скуки. Алекс их любит, а я не понимаю, чем руки занять.
Сигнал сотового в начале второго заставляет вздрогнуть. Хватаю мобильный, снимаю блокировку и разочарованно вздыхаю: «Мама».
Не спит после нашего разговора, мучается.
Она скидывает ссылку на новостной канал в телеграме, о существовании которого я понятия не имела. Там фотографии сегодняшней датой, сделанные пару часов назад. Алекс в белой рубашке и брюках сидит в моей машине. Курит. Джемма выходит из ночного клуба, он ее встречает, приобнимает за талию. Они улыбаются друг другу. Она ослепительно красива. С идеальной осанкой занимает переднее сиденье, Алекс садится за руль. Машина трогается. Заголовки гласят: «Известный изобретатель Алекс Равский замечен со своей девушкой у ночного клуба «Лайт». Пара покинула его пятнадцать минут назад, чтобы продолжить вечер в другом месте».
Сжимаю телефон и поспешно откладываю.
Затем все же хватаю и пишу маме: «Пожалуйста, больше не присылай мне ничего об Алексе, окей?»
Каждый раз, когда о нем писали в прессе что-то подобное, мама скидывала мне. Чтобы я, не дай боже, не пропустила, что он с какой-то девушкой рядом постоял. Мама накручивала меня своими вздохами. А мне хотелось! Так хотелось, чтобы Алекс вел себя идеально!
Вдох-выдох. Пульс разгоняется, виски давит.
Демьян хныкает в спальне. Я выключаю звук на телефоне и иду к сыну.
Глава 39
Алекс
— Слушай. Как только они ответят, сразу же пересылай мне. И позвони обязательно, потому что я как Ромыча отвезу, потом до подушки и спать.
— Черт. Черт. Черт, — выпаливает Борис, запыхавшись. — Ты сможешь сейчас спать?
— Думаю, да.
— Я не усну точно. И наверное, никогда уже теперь, Раф.
Борис, так же как и Алекс, живет по собственному времени, не обращая внимания, луна над головой или солнце. Есть работа, и эту работу нужно сделать. А отдохнут они оба когда-нибудь потом. В следующей жизни, если повезет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
До общего бизнеса с Равским у Бориса был десяток лишних килограммов, куча амбиций и полная жопа по доходам. Сейчас проблем нет ни с первым, ни со вторым, ни с третьим. Более того, последние годы его амбиции визжат, что пора бы остановиться. Вот только к нытью Воеводина у Алекса давно иммунитет.
— Ты, главное, позвони, окей?
— Обновляю почтовый ящик со скоростью двести кликов в секунду. Ты вернешься в лабораторию?
Соларцы сняли в аренду большой цех и временно устроились там. Привычка работать бок о бок, перекидываться шутками, если нужно, ругаться — за последние годы никуда не делась. Отдыхают они богато, работают — как обычно в тесноте.
Новая лаборатория казалась вполне безопасной до недавнего времени. Иллюзия успеха развеялась дымкой. На иллюзии никто из «Солар» больше не имеет права, особенно Алекс.
— Нет, туда пока не поеду. Отель сниму. Утром сообщу, в какой стране.
— Блядь, что?
Джемма прочищает горло, напоминая о своем присутствии, и Алекс, как всегда в таких случаях устыдившись, переходит на английский:
— Жду, в общем. До связи. — Он сбрасывает вызов и переводит глаза на подругу: — Как потусовалась?
— Нормально. В России море щедрых мужиков, сегодня один подарил мне сертификат в ювелирку просто так. Представляешь? — Джемма достает из сумки и показывает. — Телефон написал на обратной стороне. Вот это подкат! Я в отдел зашла, спросила. Настоящий!
Алекс оборачивается и смотрит на дрыхнущего на заднем сиденье друга. Качает головой. Ненависть к наркотикам у него с юности. Самый легкий дофамин, о котором мечтает любой мозг. А такой поломанный, как у Равского, — особенно.
Крепче травы Алекс никогда ничего не пробовал, но даже на нее умудрился подсесть после первого развода. Потребность в легком счастье выкручивала руки и ноги и чуть было не разрушила жизнь. Обычная трава, легализованная во многих государствах. Алексу пришлось покинуть страну, чтобы выдернуть себя из этого дерьма.
Ромка — отличный парень, зацикленный на работе, слегка не от мира сего, но добрый душой и безукоризненно честный. Алекс уже догадался, кто именно дал ему героин, потому что сам Роман искать бы не поехал. Он восемь лет в завязке, Раф с ним лично отмечает каждый год день икс. Блядь, через пару лет они должны были отметить десятку, а это уже заявка на победу.
Тошнота подкатывает к горлу. Равский раньше и не знал, что так сильно можно ненавидеть людей. Он по натуре вспыльчивый, но отходчивый. Наверное, жизнь потому и не зовется сказкой, что ломает абсолютно всех по-своему.
Он проверяет телефон — от Бориса пока ничего.
— Я тебе щас устрою, вот увидишь, — вяло шепчет Рома. — Я в завязке, не надо, слышь, а? Ну не надо.
Вывести главного инженера из строя за неделю до «провальной» презентации перед верхушкой — это пиздец.
***
На родине «СоларЭнерджи» встретили так радушно, что врагу не пожелаешь. Не будь у Алекса семьи, не будь у него столь сильного якоря, как Ива и Демьян, он бы уже сделал финт и связался с китайцами. Потому что, мать вашу, его обещали на руках носить, а не травить его команду в прямом смысле. Сука.
Его пытаются выжить. Дать понять, что спокойно Равский здесь работать не сможет. Палки в колеса будут непременным спутником любого движения. Палки такой жесткости, что вероятна не просто остановка, а падение. Как случилось на мотокроссе. Спасибо детству, падал Алекс часто, группироваться умеет хорошо. Шею не свернул.
Перед свадьбой с Ивой Алекса пригласили на обед, как он тогда подумал, возможные спонсоры. Алекс планировал развивать бизнес в России, заниматься благотворительностью, искать и продвигать таланты. В общем, быть весьма активным. Ему предложили шикарный грант в университете, в обмен Равский должен был отменить предстоящую свадьбу.
