Что также не осталось незамеченным в моем окружении. В итоге, о том, что у меня «прорезался» дар и я на особом счету, к сегодняшнему дню в сотне знали все. И если кто-то стал осторожнее при общении со мной, то вот Ярого, наоборот, словно петух в жопу клюнул.
— Эй, твое магичество, а ты точно колдовать умеешь, или к господину Кромвелю в шатер за другим бегаешь? Может у вас там чего посерьезнее происходит, любовь, например? А то мы на тебя в трудный час понадеемся, а ты голой жопой к врагам повернешься. Хотя может это их и задержит ненадолго.
Ярый расхохотался, и его смех вновь нашел хоть и не такую уверенную как раньше поддержку среди своих подпевал. Во время похода лагерь ставили плотно, и за кострами на ужин собирались по несколько десятков. Как бы мне омерзителен не был этот тип, но надо отдать ему должное. Он обладал не только личной силой, будучи неплохим бойцом, но и безусловно имел лидерские качества. Пусть вокруг него и собирались не самые лучшие представители рода людского. Среди 3-х десятков новичков, его уже открыто поддерживало едва ли не половина, в том числе двое из нового сборного десятка Творгена. Видимо, поэтому он все реже вспоминал, как я проучил его в прошлый раз, и все меньше боялся того, что я могу сделать это снова. А вот обиды не забыл. Теперь же, когда за ним было 15 бойцов, он всячески пытался самоутвердиться, задирая пока еще неопытного неофита.
В противовес группе Ярого как-то само собой вокруг меня сложилась другая компания людей. И дело даже было не во мне как лидере. Да и я вроде, к своему стыду, такой инициативы не проявлял, посвящая свободное время саморазвитию. Просто люди, которые не разделяли позиций Ярого и не видели в нем своего неформального командира, не хотели оставаться с этим один на один. Поэтому помимо Горунара и Бертрана я все больше общался с Растом и, как ни странно, с Хорки. Да и Колтун чаще околачивался возле нас, чем с кем-то еще.
— Ярый, ты бы закрыл свою пасть, — сказал Раст. — Если Мазай от чего-то еще терпит твою тупость, то вот это уже попахивает оскорблением господина Кромвеля. И мне кажется, твой юмор он не оценит.
— Да срать он хотел на всех нас с Золотой башни. Разве непонятно, кого в расход пустят первыми? А потому нам держаться надо вместе. А вот наш новоиспеченный неофит явно надеется выторговать себе местечко поближе к командирам. Вот увидите, когда запахнет жаренным, его рядом с нами не окажется.
— Ярый, ты в конец охренел?! — за спиной наемника раздался голос десятника Творгена, который незаметно подошел к костру. — Ты себя кем возомнил, кусок дерьма? Если подобное повторится, то ты получишь плетей за разложение дисциплины в отряде! Ясно тебе?! А вы чего расселись, как торгаши на базаре?! Лучше проверьте свое оружие и амуницию! А завтра мы проверим в деле вас.
А вот и явный намек на окончание похода. Значит, все-таки баронства.
Начищая до блеска наконечники своих копий, мы обсуждали предстоящий день. И как бы не хорохорились бывшие бандиты и дебоширы, вокруг костра царила нервная и напряженная атмосфера.
— Раст, ты же у нас самый умный, — полез с расспросами вездесущий Хорки. — Вот скажи, мы с бароном каким-то воевать собрались?
— Многовато нас на одного барона. И половины бы хватило, — начал рассуждать в слух Раст. — Тут даже вопрос важнее ни с кем воевать, а за кого? У другого барона вряд ли столько денег водится, чтобы оплатить такой поход.
— Так может из казны Приозерья заплатят? — вынес предположение Колтун. — А мы вроде как идем подавить мятеж и вернуть непокорные баронства?
— Тогда чего же мы с севера начинаем, если с Приозерьем граничат южные баронства. Да и денег в казне королевства сейчас кот наплакал, чтобы давить мятеж 20-летней давности. Им своей армии платить-то уже нечем, того и гляди солдаты разбегутся грабить, что осталось.
— Ну кто-то же нам заплатит? Не верю, что у тебя, Раст, нет догадок.
— Хм… Ну слушайте, — перешел на шепот Раст. — Как по мне, так наша незнакомка никто иная, как баронесса Жинева Клен. Ходил слух, что ее муж неожиданно заболел, да так, что и одаренный лекарь не мог помочь. Не знаю, выздоровел ли он в итоге, или нет, но вот наследника у барона нет. А баронесса сама не из этих мест, пришлая, то есть. Возможно, кто-то из других благородных решил воспользоваться ситуацией и откусить кусок земли, а мы наняты, чтобы этому помешать.
— Звучит складно, — протянул Колтун, почесывая свою рыжую бороду. — Вот только ты не ответил на главный вопрос — кто же нам заплатит?
— Того знать не могу.
— Говорят, эта таинственная незнакомка очень даже ничего, — Хорки поглядел по сторонам, и заговорщицким тоном добавил. — Так что в крайнем случае способ расплатиться найдется.
— Боюсь мы в таком случае своей очереди не дождемся, — пробормотал Колтун.
— А если серьезно, — сказал я. — Ярый в чем-то прав. Нам нужно постараться выжить, а это проще сделать, прикрывая друг другу спины.
— Оооо! Мы с тобой, наш будущий магистр, — наигранно, но беззлобно произнес Хорки. — Веди нас за собой, к победе!
— Пошлите лучше спать, — сказал немногословный Горунар, и первым подал пример, направившись в палатку.
Сама ночь прошла без происшествий, вот только на утро мы не досчиталась 2-х бойцов в нашей сотне. Нет, это не был результат коварной диверсии или ночного нападения. Судя по всему, это было банальное дезертирство. В погоню никого не отправили, на это просто не было времени. Но командиры не преминули напомнить, что все мы получили метки, а значит рано или поздно за трусость и предательство придется ответить.
Один из покинувших лагерь бойцов был из нашего десятка, а потому нас осталось 9. Я решил, что это хороший повод поговорить с Творгеном по поводу Бертрана. Творген к его чести не поленился, и обратился с запросом к сотнику Броку, а тот без особого промедления утвердил перевод. Все-таки Берт изначально был «на карандаше» у руководства и ему не хватило совсем немного, чтобы не остаться в десятке Творгена. Поэтому несмотря на предстоящие испытания, настроение у меня было приподнятое.
Перед полуднем разведчики заметили крупный военный отряд, но как вскоре выяснилось, это были союзники. Порядка сорока отлично вооруженных пехотинцев, амуниция которых заставляла нас испытывать зависть и краснеть от стыда. Раст же, глядя на черное дерево на гербе прибывших воинов, однозначно заявил,
