На вторую ночь им каким-то образом удалось поднять в воздух горящие угли костра и сбросить их на спящую Риоку. Она залечила свои ожоги с помощью точечного использования зелья лечения, но в последующие дни перестала им пользоваться… если бы она залечивала каждый порез и ушиб, то исчерпала бы свой небольшой запас уже к концу второго дня.
Каждый день Риока вставала, ела и бежала, и при этом её донимали то одна, то сорок фей одновременно. Они бросали снежки, что, похоже, было их стандартным способом издевательств, когда у них заканчивались идеи, но они также проявляли изобретательность. Некоторые использовали веточки, чтобы бесконечно тыкать Риоку, другие дули ей в лицо ветром или находили что-то ужасно пахнущее, чтобы это на неё скинуть.
Пока Риока бежала, она столкнулась со всеми возможными зимними погодными условиями. Слепящие шквалы, которые сбивали её с курса и заводили в колючие заросли, проливной ледяной дождь, который отнимал у неё драгоценное тепло, град… Но иногда, к счастью, феям надоедало, и они переставали беспокоить её на несколько часов. Но они всегда возвращались с какой-нибудь новой пакостью.
Риока старалась не обращать на них внимания, пыталась бежать дальше. Камень, который дал ей Териарх, указывал ей на юго-запад от Кровавых Полей, и она шла по указателю, несмотря на вмешательство фей, бежала сквозь зимнюю страну чудес.
Мир, который Риока видела, был прекрасен, даже несмотря на бесящую ледяную мошкару. Здесь был пейзаж, никогда не подвергавшийся индустриализации и которого не касались машины. И всё было таким просторным! Леса, через которые она бежала, были полны высоченных вечнозелёных деревьев, намного выше любой рождественской ёлки, которую она когда-либо видела, а по открытым заснеженным полям какой-нибудь фермер мог бы целый день ехать на тракторе и так и не доехать до конца.
На шестой день Риока выбежала на огромное замёрзшее озеро, настолько большое, что ей пришлось разбить на нём лагерь. Она даже не понимала, что это было озеро, пока её костер не растопил лёд под ним. Морозные феи ничего не сделали с ней в ту ночь, но они сдули весь снег, когда она проснулась, так что солнечные лучи сделали лёд скользким и коварным.
Почти десять миль бега по гладкому льду оставили на её боках массу синяков. Но это была лишь одна беда из многих.
Из низины Риока начала подниматься, следуя за камнем по покатым склонам, всё выше и выше. Почти ежедневные подъёмы были не хуже некоторых пробежек, на которых бывала Риока, но это означало, что феи могли играть в ещё более опасные игры. Они формировали огромные снежные шары и бросали их вниз на Риоку… снег врезался в неё с такой силой, что она кубарем скатывалась вниз. Хуже того – иногда феи замораживали особенно сложные уклоны, так что всё превращалось в гладкий лёд. Риока скатывалась вниз, выкрикивая проклятия, от которых феи хохотали, хватаясь за бока.
Но это было не самое худшее, нет. Однажды ночью Риока проснулась как раз в тот момент, когда феи сбросили на неё чёрную корчащуюся массу. Они собрали всех насекомых, каких только смогли найти, и масса недовольных жуков облепила Риоку, кусая или пытаясь заползти ей в рот.
Страдания.
Но Риока не сдавалась. Она продолжала двигаться, продолжала бежать, стараясь не истощать запас зелий лечения. Она продолжала идти, стискивая зубы, когда феи развязывали шнурки её ботинок или связывали их вместе. Она игнорировала их оскорбления, их постоянные посягательства на её достоинство. Пока она не дошла до предела.
Это случилось в тот день, когда Риока обнаружила, что феи ночью украли всю её одежду и повесили её на особенно высокое дерево. Она… сорвалась.
Кричала, швыряла камни, осыпала воздух всеми нецензурными словами, какие только могла придумать. Фейри смеялись и летали вокруг неё, пока Риока пыталась разбить их маленькие головы.
После этого Риока просто сдалась. Она села на землю, опустошённая, уверенная, что стоит ей попытаться забраться за своими вещами, как феи просто сдуют её с дерева или сломают одну из веток, на которые она обопрётся. Она сдалась и просто сидела в снегу, не обращая внимания на их выкрики и попытки привлечь внимание. А потом произошло нечто чудесное.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Морозные феи ушли.
Возможно, им стало скучно, возможно – маловероятно, но возможно, – у них была хоть капля милосердия к ней, или, скорее всего, они увидели что-то интересное в другом месте. Риока знала только, что они ушли, и, когда она убедилась, что они не прячутся, чтобы обмануть её надежды, собрала свои вещи и пустилась бежать, не зная покоя.
Фейри вернулись, когда ей стало лучше, через три дня. И когда они вернулись, они были неумолимы, как и прежде. Но Риока продолжала бежать, бежать и бежать, пока они не решили сбросить на неё как можно больше снега, похоронив её в огромном кургане. Девушка думала, что на этом всё и закончится, пока не услышала скрежет и не увидела мохнатую морду, с любопытством взирающую на неё сверху. Гнолл что-то прорычал, а затем появились другие звуки, свет, тепло и…
Тык.
Риока резко вынырнула из своих воспоминаний и огляделась. Неужели она задремала? Она сидела перед костром в лагере Каменного Копья, только было уже поздно, миска с мазью опустела, рыба чернела костями в огне, а рядом сидела маленькая гнолл, с любопытством разглядывая лицо Риоки.
— Что?
Девушка моргнула, когда взглянула на молодого гнолла. Она была маленькой, и это был гнолл, если только среди гноллов не было карликов. Но Риока всё равно подозревала, что это ребёнок, потому что у молодого гнолла была та смесь любопытства и безграничной энергии, которая бывала у некоторых детей. И она смотрела на Риоку.
— Хрр?
Гнолл протянула руку и осторожно ткнула Риоку в бок одним пальцем. Это было само по себе неплохо, но у гноллов имелись когти, даже у молодых. Риока дёрнулась, и гнолл слегка отпрыгнула назад.
— Прекрати.
Либо гнолл-ребёнок не понял её, либо ей было всё равно. Риока увидела, как гнолл скрылась из виду, но не повернула головы. Девушка снова уставилась в огонь, а потом почувствовала, как что-то укололо её спину.
Тык, тык.
Левый глаз Риоки дёрнулся. Молодая гнолл выглядела восхищённой, и она протянула руку, чтобы снова ткнуть Риоку.
— Хватит.
Любопытная лапа молодого гнолла оказалась внезапно схвачена, когда Риока крутанулась и схватила её. Гнолл широко раскрытыми глазами уставилась на Риоку.
Риока встретилась с двумя испуганными глазами и почувствовала себя чудовищем. Девушка отпустила ребёнка. Все волосы на молодом гнолле встали дыбом, и… она убежала, тявкая, как собака.
— Хрм. Прошу прощения. Мрша молода и ещё не знает границ.
Девушка подняла голову и увидела приближающегося Уркша с ещё одной миской в руках. Эта была наполнена какими-то лепёшками и чечевицей. Желудок Риоки заурчал, и она встала на затёкшие ноги, чтобы поговорить с гноллом.
— Я… извини за это. Я не хотела её напугать.
Старший гнолл пожал плечами.
— Лучше бояться, чем быть неосторожным, да? Она вернётся раньше, чем тебе хотелось бы. Но, думаю, в этот день её любопытство принесло пользу.
— Какую?
Уркш указал пальцем, и Риока оглядела шумный лагерь. Мрша, юная гнолл, пряталась около одной из палаток. Она исчезла, когда Риока встретилась с ней взглядом.
— Это она тебя нашла, да? У молодых самые лучшие носы. Она учуяла тебя, пока другие собирали еду.
Риока нахмурилась, увидев кустистый хвост, высунувшийся из-за палатки. Очевидно, этот нос был достаточно хорош, чтобы учуять Риоку под пятью футами снега.
— Ну, я… благодарна. А феи?..
— Мы не видели их, с тех пор как они впервые покинули тебя. Не беспокойся. Вот, поешь. Ты должна восстановить силы.
Вождь передал Риоке миску и сел рядом с ней. Риока неловко ела и пыталась вести разговор. У неё было много вопросов, и вождь гноллов был радушным хозяином, но уже через несколько минут Риока почувствовала покалывание в затылке.
В этом не было ничего необычного: ей в спину глядело немало гноллов. Но только один из них был достаточно смел, чтобы экспериментально ткнуть её в шею когтем.
