с моими чернилами. Не заметил, когда она успела их достать из сумки. Смочив уголок платочка в чернилах, Сайми протёрла что-то, затем ещё раз, стирая остатки. Вручив мне испорченную статуэтку, взялась за вторую.
Под сильными пальцами Сайми одежда на фигурке сломалась как раз со стороны спины. Отломилась неровно, но так, чтобы оголить спину танцовщицы. И чернила действительно обозначили крошечную руну языка дами, незнакомую мне.
— Они сделаны не из единого куска кости, — сказала Сайми, ломая уже третью статуэтку. — Соединения со скрытой защёлкой, очень плотные. Хорошо сделано, искусно.
— Что написано? — спросила Салме, заглядывая мне через плечо.
— Не знаю, — честно признался я. — Мелко очень. Надо переписать на бумагу. Свечи переставь поближе.
Скривившись, когда Сайми сломала очередную статуэтку, я понял, что меня зацепило в танцовщицах. Они напомнили мне о храме в Хуме, о жрицах и о том, как много времени я там провёл. Не скажу, что мне было скучно в храме, но большую часть времени там почти ничего не происходило. Я очень много читал и занимался исключительно символами. Это только последние пару лет выдались богатыми на приключения, всё благодаря Зои и светлоликим. И чем больше я об этом думал, тем меньше мне хотелось возвращаться к тихой жизни в храме. От этого на душе скребли когтями маленькие демоны.
Процесс восстановления символов затянулся почти на всю ночь. Сложно было переписать их на бумагу, особенно при скудном освещении в виде свечей. Но мысли о том, чтобы подождать до утра, пугали. Хотелось как можно быстрее восстановить все символы и понять, наконец, что за смысл они несли в себе. А ещё нужно было расставить их в правильном порядке.
Когда первая часть свечей полностью прогорела, я смог переписать все шесть символов. Девушки, наблюдающие за моей увлечённой работой, иногда томно вздыхали, но не мешали. Достали вторую часть из запаса свечей, хранившихся в маленькой шкатулке в недрах туалетного столика. Зато ближе к рассвету я смог составить правильный порядок из символов. Сначала было четыре разные последовательности, но два варианта я быстро отмёл, так как получалась несуразица какая-то. А уже потом залип, глядя на две строчки по шесть символов каждая.
За ночь утомились все, поэтому ближе к утру уснули, развалившись вповалку на кровати. Разбудила же меня Зои, настойчиво постучавшая в комнату. Увидев меня сонного и взъерошенного, открывшего дверь, немного удивилась.
— Вася, ты что, в одежде спал? — спросила она, глядя на мой помятый вид. — Свечами пахнет.
Она вытянула шею, заглядывая в полутёмное, из-за плотных штор, помещение.
— Работали мы всю ночь, — сказал я, выходя в коридор и прикрывая дверь в комнату. — Девушки так утомились, что до сих пор спят без задних ног. Не нужно их будить.
— Очень подозрительно, — Зои ревниво прищурилась, беря меня под руку. — Ты что, заставил их танцевать?
— Нет. Что за мысли у тебя с утра пораньше?
— Почему тогда у тебя такой расстроенный голос? Они отказались?
— Статуэтки жриц мы изучали, — я сдержался, чтобы не зевнуть. — До самого утра.
— Пойдём, надо привести тебя в порядок, — она решительно потянула меня дальше по коридору, в сторону королевской части этажа. — Иначе на завтрак опоздаем. А в таком виде перед мамой лучше не появляться. У неё сегодня прекрасное настроение, поэтому не нужно его портить. Кстати, выяснил что-то? Я могу помочь, если нужно.
— Выяснил, — я всё-таки зевнул.
— И что? Вася, что ты с утра такой хмурый и недобрый?
— Так всегда бывает, — неохотно сказал я. — Что лучше бы ничего не знал и дальше. Ничего хорошего там нет. Как с кинжалом. Я знал, почему жриц не подпускают к серьёзным откровениям, к пятой молитве, например, но теперь на собственном примере понял, почему так.
— Любопытно, — она посмотрела на меня искоса, но мы уже дошли до нужной двери.
Догадываюсь, что посторонних сюда не пускали, так как Зои оглянулась, убедилась, что за нами никто не наблюдает, и только после этого пропустила меня в комнату. Это был классический будуар, где принцесса могла отдохнуть днём, побыть одной, переодеться или же поправить причёску. В комнате пахло духами, не навязчиво, едва слышно, но приятно. Часть помещения отгорожена ширмой с красивым рисунком морского пейзажа. Недалеко от окна стояла удобная кушетка, на которой лежало несколько книг и набор для вышивания или шитья, я так сразу не разобрал.
Усадив перед туалетным столиком, Зои стянула с меня тёмную куртку владыки, затем сходила за медным тазом и кувшином, помогла умыться. Вручив щётку для волос, она занялась курткой и поясом, повесив их на длинной жерди, играющей роль вешалки.
— Так что за откровение было в статуэтках? — спросила она, разгладив руками ткань. От неё немного потянуло магией, а по ткани побежали странные волны, стирающие жёсткие складки.
— Удобное умение, — улыбнулся я, глядя на эту картину. — Научишь?
— Практика нужна, — она улыбнулась. — От тебя свечами пахнет, огонёк поднеси — воспламенишься. Почему не догадались окно открыть? Но это мы поправим.
Она подошла к туалетному столику, подвинула меня немного, достала из ящика небольшую прозрачную склянку с духами.
— Папа этот аромат очень любит, — сказала она. — Мне он тоже всегда нравился, поэтому я у него одну стащила. Ну что ты сидишь с щёткой в руках? Хочешь, я тебя расчешу?
— Сам, — я принялся расчёсывать волосы. Кстати, щётка тоже немного пахла духами, только принадлежавшими Зои. — А насчёт откровения, то это связано с завесой. Помнишь изогнутый кинжал с символами дами? Они помогают понять, как отрезать что-нибудь от завесы. Статуэтки позволяют сделать обратное.
— И почему тогда у тебя такое недовольное лицо? — спросила она. — Раз ты смог понять новое откровение.
— Не совсем понять, — отозвался я. — Так, слегка прикоснуться к истине. В общем, они меня на большие размышления натолкнули, но страшно пробовать что-нибудь сделать. Я не знаю, как описать тебе чувство, которое испытываешь, прикасаясь к завесе. Когда символ рассечения использовал, хапнул незабываемых ощущений, словно меня тысячами лезвий изрезало. Физически это не очень больно, а вот ментально…
— Пары капелек должно хватить…
По комнате поплыл приятный пряный запах. В Хуме с духа́ми всё было сложно, да и стоили они обычно очень дорого.
— Боишься, что за тобой опять придут те старики? — спросила Зои.
— Они бы лучше с демонами разобрались, что их мир разорили. Помнишь Зеоса? Нет, конечно, ты его помнишь. Я в том смысле, с чего всё началось? Он искал артефакт, в котором живёт сущность огня. Только это секрет, не рассказывай об этом никому.
— Обещаю, — кивнула она.
— Эта сущность предстаёт передо мной в облике девушки,
