– опять что-то было не так.
Я позвонил диспетчеру и сказал, что мне нужно сорок четыре доллара, чтобы купить разрешение на пересечение границы с Нью-Мексико – шахта, куда я ехал, располагалась там. Я выпил кофе, но не увидел в ресторане ни одной проститутки. Видно, те еще отсыпались после ночной дозы наркотиков.
Получив деньги на разрешение, я проехал по I-10 до пункта въезда в Нью-Мексико. Когда я показывал документы, один коп спросил мое полное имя. Такого никогда не происходило раньше. Я был уверен, что за мной следят. Я подумывал исчезнуть, испариться, как Клинт Иствуд, среди полынных прерий. Но парню моих размеров спрятаться не так-то просто. Мне надо было притворяться, вести себя как обычно в надежде всех обмануть. Какой еще у меня был выбор?
Проезжая по двухрядному шоссе 22, между Демингом и шахтой, я заметил на боковой дороге две белые машины. Я посмотрел в зеркало заднего вида, но они не последовали за мной.
На шахте меня сразу отправили в док на разгрузку. Снова в первый раз! Обычно они говорили «шел бы ты к черту – тут вон какая очередь». В пустыне дул сильный ветер, и я не мог сложить тент. Пришлось скатать его в рулон и так и бросить на дне кузова.
Я позвонил диспетчеру, и мне сказали перезвонить позднее. Пока я ехал в сторону города, меня обогнали две полицейские машины. На въезде в город они притормозили, но потом снова прибавили скорость и скрылись из виду.
Я снова позвонил в офис со стоянки в Деминге, и диспетчер сказал, что мне дадут груз завтра, 22 марта. В конце он добавил:
– Смотри никуда не отъезжай, Кит!
Это был полный бред. У них было три дня, чтобы найти груз для меня. Больше всего на свете диспетчеры ненавидят, когда грузовики простаивают. Я понял, что с ним связались копы. И все равно я не мог бежать. Это было бы все равно что подписать признание.
Ложась спать, я вспоминал «Маленький Котто» – рыбацкую лодку моего деда Беллами. Во сне я видел себя за рулем и моего сына Джейсона с удочкой. Кажется, мы ничего так и не поймали.
2
Костюмы и пистолеты
Проведя несколько часов у себя в спальном отделении, я решил как следует вымыть своего старого синего «Пита», пока дожидаюсь решения диспетчера. Когда я подъехал к мойке для грузовиков, сигнал «Открыто» погас. Рядом с мойкой был припаркован красно-черный «Форд Бронко», и водитель смотрел в мою сторону. Ветер успокоился, так что я смог нормально сложить тент, закрепить его в кузове и связаться по рации со стоянкой.
– Мойка для грузовиков открыта? – спросил я.
– Она всегда открыта, – ответили мне.
Я не стал спорить. Я подумал, полицейские не хотят, чтобы я смыл с грузовика улики. Все сходилось. Я оказался в ловушке, откуда не было выхода. Весь гребаный мир был против меня – опять это старое чувство. И я ничего не мог с этим поделать.
Диспетчер в конце концов велел мне забрать груз на ярмарке Лас-Крузес. Я спросил, что повезу, и мне сказали, что не знают. Не знают? Это же безумие! Я спросил еще раз, и мне ответили, что какое-то оборудование – загрузиться надо в полдень.
Я поехал в Лас-Крузес и припарковался на вершине холма в паре километров к востоку от ярмарки. Оттуда хорошо просматривалось место, где мне предстояло загружаться. Ярмарка выглядела пустынной. Что за груз мне хотели дать? Я дождался полудня и тронулся с места.
Тот же самый черно-красный «Бронко» подъехал к воротам ярмарки одновременно со мной. Оттуда вылез крепкий парень в черном костюме и пошел мне навстречу. Он держал руки в карманах, как будто у него там было оружие. Он сказал, что мой груз в самосвале возле палатки «Квонсет» в центре ярмарки. Добавил, что у него нет ключей от центральных ворот – смогу ли я въехать через боковые?
Я воспринял это как вызов и сказал «конечно».
Я сдал назад и выписал широкую S, чтобы попасть точно в ворота. Оказавшись внутри, я заметил, как там тесно – тем более для фуры двадцать метров длиной. Они правда рассчитывали, что я буду загружаться в этом месте? Мне случалось оказываться в узких проездах; раз я смог въехать туда, смогу и выехать. Я был суперводителем. И всегда обходил остальных.
Я вылез и пошел за тем парнем к «Квонсету». Он провел меня к заднему входу. Я спросил:
– А где груз?
От стены отделились двое мужчин в костюмах и наставили на меня пистолеты. Один скомандовал:
– Лицом к стене! Ноги в стороны!
Они охлопали меня на предмет оружия.
Я старался притворяться удивленным.
– Вы серьезно? – спросил я. – А в чем, собственно, дело?
– Вас разыскивают для допроса и дальнейшего расследования, – ответили они.
Я подумал: Что за расследование? Поджог? Или убийство?
Они посадили меня в машину шерифа округа Нью-Мексико. Я вздохнул с облегчением. В Нью-Мексико я никого не убивал. Да, устроил несколько поджогов, но это пустяки.
Они подождали, пока мы почти добрались до офиса шерифа в Лас-Крузес, и тут один из них сказал:
– Мы расследуем смерть вашей невесты, Джули Уиннингем.
– Да вы что? – спросил я. Мне надо было изобразить шок от вести о ее смерти.
– Да, – ответили мне. – Ее труп нашли одиннадцатого марта. В воскресенье.
Значит, ее нашли на следующий день после убийства. Я понял, что надо было все-таки прислушаться к интуиции и оттащить ее тело подальше.
Один из детективов заметил, что я, похоже, не очень удивлен. Я сказал:
– Знаете, с Джули этого следовало ожидать. Она принимала наркотики – все в этом роде.
– Почему вы не спрашиваете, как она умерла?
– Окей. Как она умерла?
– Ее задушили.
– О, – сказал я. – Это интересно.
3
Обвинение
Когда мы добрались до офиса шерифа в центре Лас-Крузес, двое в костюмах сказали мне, что они из округа Кларк в штате Вашингтон. Именно там я убил Джули. Здоровяк представился детективом Риком Бакнером. Я навсегда запомнил его имя.
Он сказал, что я – подозреваемый в деле, и потребовал во всем признаться. Я ответил, что признаваться мне не в чем. Я врал, как всегда, когда попадал в неприятности. Я научился врать еще в детстве и немало в этом поднаторел. Сколько угодно людей из округа Кларк могло говорить, что меня видели вместе с Джули, но полиции требовалось мое признание. А я не
