тайный проект деревни, и вообще — она клон, либо же эксперимент по созданию идеального шиноби.
После падения Корня он откинул эту теорию, но у него осталось множество других, которые он обдумывал. Но если бы ему сразу рассказали, что Ариза — гость из другого мира, посланная Мудрецом Шести Путей в этот, чтобы спасти его. Нет. В это бы он точно не поверил. Но, как бы ему не хотелось, по итогу действительность оказалась более безумной.
— Теперь мне ясно, почему ты использовала разные странные фразы: «Се ля ви», «Финита ля комедия», «Читер», готовила странные блюда, как оно там называлось, «борщ»? Хранила пакет с пакетами, всё ела с хлебом, ненужные вещи на балконе складывала, — перечислял он, не переставая немного улыбаться.
— Д-да… было такое, — смущённо помялась она. — Но вы же не расскажете никому?
— Я оставлю эту тайну между нами. Только ответь, почему ты так боялась рассказать?
— А кто мне поверил бы? Все бы подумали, что я шизофреник с поехавшей крышей. К тому же… меня ненавидели за мои красные волосы, за то, что я по-другому себя веду, не как все, а тут… тут другая вселенная. У меня бы только проблемы были, — протараторила она, будто оправдываясь. — Я рассказала вам, потому что мне нечего терять, я клон и скоро исчезну, Рей и так умрёт, а судьба остальных неясна. Но будь оригинал жив, нет… я бы лучше умерла, чем кого-то посвятила в это.
— Удивительно, что несмотря на то, что это не твой мир, ты борешься за него не меньше нас.
— Ну вот, о чём я и говорила. Теперь вы считаете меня чужаком, — её глаза заблестели под лунным светом, их застилала пелена слёз. — Да… я не отсюда… но этот мир… он стал для меня родным. Я люблю свою страну, Коноха — моя родина. Слышать подобное неприятно и больно, хуже было бы в том случае, если вы начали меня прогонять.
— Я не хотел тебя обидеть, — растерялся мужчина.
— Да ладно, я не удивлена. Примерно такое и ожидала. Поначалу я смотрела на всё сквозь призму миссии. Все изматывающие тренировки, годы усилий и учёбы… всё просто ради того, чтобы выполнить задачу и спокойно жить дальше. Для меня это была просто поставленная задача. Но потом… потом повстречала Наруто и Саске. Я даже не представляла, что именно с ними у меня образуются узы дружбы. Я ведь в начале смотрела на них, как просто на тех, кого надо спасти… и всё. Но чем больше времени мы проводили вместе, чем ближе становились, тем дольше я желала тренироваться и сильней хотела стать. Потому что их смерть была бы в первую очередь трагедией для меня, а не для мира. Они первые, кто обратил на меня внимание. Всем остальным было плевать, а вот они захотели дружить со мной, общаться. Не я сделала этот первый шаг, а они. Они те, кто спас меня от одиночества.
— Ты хотела их спасти в первую очередь потому, что они твои друзья? — тихо поинтересовался он, и девочка закивала.
— Хоть я была и старше их, мне всегда с ними было интересно. Они замечательные мальчики, и действительно дорожили мной.
— Хм, кстати, сколько же тебе тогда лет?
— Ну… я ваша ровесница, — растянув губы в улыбке, она посмотрела прямо на Какаши. — На момент смерти уж точно была ей, а сейчас, может, вы меня чуть постарше.
— Теперь ясно, по какой причине ты вела себя иначе, взрослее остальных… — подытожил он, слегка улыбнувшись.
— Не сказала бы, всё-таки тело-то у меня тринадцатилетней, а там и гормоны плещут, и несформированные структуры мозга. Знаете, я значительно эмоциональней и активней, чем была в прошлой жизни, и порой с трудом сдерживаю порыв чувств. Наверное, из-за того, что детский организм.
— Хм… скажи, ты не хотела убивать по какой причине? На это как-то влияет то, что ты не из нашего мира?
— Я воспитывалась в мирное время, в мире, где нет ни чакры, ни магии. Масштабных войн там не было на протяжении последних семидесяти лет. Всех учили беречь чужую жизнь, не посягать на здоровье, а общество осуждало и карало всех, кто причинял вред. Нельзя было драться, лишать жизни, ломать кому-то ноги или руки — за такое могли посадить в тюрьму. До смерти я считала, что все, кто убивает — монстры, что они уже нелюди и ведут себя так же. Но попав сюда, я увидела, что даже среди убийц есть добрые люди, имеющие сострадание. Мне сложно было перестроиться под реалии этого мира, но я смогла, хоть и частично. Только убийство я так и не приняла. Это осталось слишком ужасным для меня.
«Приняла», — мысленно добавил Какаши, но потом осознал, что «та» ученица, которую он знал, умерла ещё тогда, на пытках в Корне, а после… после перед ним стоял уже другой человек. Жёсткий, беспощадный, готовый пойти на убийство, жестокость и физическое насилие во имя своих целей. Она не хотела быть такой изначально, но мир её прогнул, сломал и морально изувечил.
Какаши, вглядываясь в ещё миролюбивые зелёные глаза ученицы, хотел отойти от этой темы, не касаться её. Он решил перевести разговор в иное русло:
— Почему ты решила быть с Саске? Ему же было двенадцать, а тебе около тридцати.
То, что с его уст прозвучит именно такой вопрос — Какаши сам от себя не ожидал. Но лучше уж разговаривать о любви, чем вспоминать, во что превратили его подопечную.
— Ну… как-то так всё сложилось, — она легонько и грустно улыбнулась. — Даже думала поначалу, что я педофилка. Саске мне правда нравится… точнее… нравился таким, каким он был. В моём случае, с кем бы я ни начала встречаться, кто-нибудь да был бы педофилом, либо я, либо, в глазах общественности, партнёр, если бы был моим ровесником. Но я поняла сейчас, что… нельзя было затевать всё это. Я вступила в отношения с ребёнком и только испортила ему жизнь. Мне нужно было заканчивать их, как только я узнала про маятник. Догадывалась же, что умру… И эгоистично продолжала, — раскаивалась она. — Какой бы ни была правда, Саске не должен её узнать. Не хочется, чтобы он зациклился на мне. Хочу, чтобы он жил дальше, повстречал новую возлюбленную и завёл семью. Даже если
