он спрыгнул со стола и сунул Гедимину под нос заламинированный лист скирлиновой бумаги. В нижнем углу пестрели, наползая друг на друга, шесть разнообразных печатей.
— Что это? — спросил Гедимин. Читать он умел, но от первых же абзацев документа голова наполнилась гудящим туманом. Официальный стиль Земли давался сармату с огромным трудом и не с первого раза, — проще было спросить «специалиста».
— Я всё устроил, Джед, — торжествующе улыбнулся Кенен. — Мы официально производим генераторный плутоний для Кларка. Через пару недель… обещали через неделю, но это, конечно, ерунда… нам привезут полтонны урана. По договору мы раз в четыре месяца должны выдавать им двенадцать килограмм плутония. Принимать будет комиссия… кстати, с ураном тоже приедет комиссия и осмотрит твой реактор. Я за сутки тебе свистну, а ты всё подготовишь и смоешься куда подальше. Показывать будем мы с Айзеком — тебе светиться нельзя.
Гедимин, ошеломлённый скоростью информационного потока, только кивнул. Айзек обеспокоенно сощурился.
— Внутрь им, пожалуй, лучше не лезть. Там сверху корабельный реактор…
Кенен махнул рукой.
— Это уже их проблемы. Ты всё равно перед загрузкой его поднимешь и изолируешь. Лучше заранее, чтобы успел подостыть. А они уже пусть решают, надо им туда лезть или нет.
Он повернулся к Гедимину.
— Когда уран привезут, надо будет очень быстро его загрузить и запустить эту штуковину. Через два месяца нам будет нужно сырьё для синтеза. Я пока ничего не сказал связному, но…
Он выразительно пошевелил пальцами. Гедимин кивнул.
— Вот и хорошо, — Кенен защёлкал замками на стенной нише и через пять минут, облегчённо вздохнув, положил документ в секретный ящик. — Ты уже выбрал место под ирренциевый реактор?
— В хвосте, там, где стоит твой контейнер, — ответил Гедимин, пожав плечами. — Но защиту придётся усилить. Иначе светить будет на всю Луну.
— Начинай делать детали, — распорядился Кенен, прикинув что-то на пальцах. — Всякие трубки, стенки и проводки. В середине августа я уберу контейнер, отсек будет свободен. Надеюсь, двух недель тебе хватит?
30 июня 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
— Что ты, Пит, никакого беспокойства, — с улыбкой отмахнулся Кенен. — Мы всегда рады помочь. Иди, Джед, разберись, что у них там с водой?
Он сел на мягкий диван и щёлкнул по подлокотнику, выдвигая маленький контейнер со съёмными дисками. Гедимин успел в них покопаться месяц назад — научной литературы там не было, да и фильмы не отличались реалистичностью. Поэтому он равнодушно отвернулся от Кенена и перевёл взгляд на Питера Фокса. Тот терпеливо ждал, когда сарматы договорятся.
— Кенен, конечно, имел в виду себя, — хмыкнул он, вместе с Гедимином выйдя из уютной комнаты к лифтам. — Ему я беспокойства не доставляю. А вы, должно быть, чувствуете себя рабом на рудниках. За какие-то три месяца провести капитальный ремонт всего здания…
Гедимин качнул головой.
— Это не капитальный ремонт. Мелкая починка, чтобы сразу не развалилось, — он покосился на соседний лифт — тот был отчётливо перекошен на полтора градуса, и рано или поздно это должно было сказаться на тросах и тормозных механизмах. — Что с водопроводом?
— Ничего фатального, — ответил Питер, на ходу пристёгивая шлем и проверяя респиратор. — В реабилитационном зале засорилась оросительная система. Там у нас маленькая оранжерея…
Пока человек разбирался с кодами и пропусками, Гедимин стоял, заложив руки за спину, и смотрел по сторонам, подмечая мелкие неисправности и составляя в уме список. Он думал, что надо бы выбрать неделю и заняться госпиталем вплотную, но это следовало сначала обговорить с Кененом, — это как-то соотносилось с местными традициями, а в них Гедимин, как и раньше, безнадёжно путался.
На входе в реабилитационный зал сармат увидел электрокран. Рельсы и большая часть механизмов были погружены в потолок; то, что свисало наружу, складывалось так, чтобы не мешать проходящим, но Гедимину пришлось пригнуться. «Мягкие захваты,» — отметил сармат на ходу. «Как в вольерах Ассархаддона. Тут что, тоже зверьки?»
Через несколько секунд он смущённо сощурился и выругал себя за безнадёжную глупость. Второй кран подъехал к выходу. В захватах лежал, удивлённо глядя на сармата, человек, от рёбер до колена закованный в фиксаторы. Его ступни бессильно свисали, и механизм осторожно их поддерживал. Рядом шёл человек в белом комбинезоне.
— Подождите здесь, Гедимин, — сказал Питер и направился к раненому. Несколько минут он переговаривался со вторым медиком и с человеком в фиксаторах. Гедимин не прислушивался — его больше занимали странные приспособления вокруг. «Это всё для… движения,» — быстро понял он. «Как в клонариях, когда клон уже вызрел. Всякие механизмы, помогающие двигаться.»
В центре зала, на пересечении всех проходов между странными агрегатами, поблескивала стеклянная выгородка. Внутри Гедимин увидел широколистные растения. Некоторые из них цвели. Ни одно не было знакомым.
— Да, Гедимин, — сказал, подойдя к нему, Питер. — Это наша оранжерея. Тут отвод к общей трубе, сейчас он перекрыт. Я покажу, где вентиль…
— Я нашёл, — отозвался Гедимин, разглядывая систему тонких ветвящихся трубочек. Она будто создана была для того, чтобы её фильтры засорялись, а стенки покрывались минеральной коркой.
— Можно внутрь? — спросил он, проведя пальцем по трубе под вентилем. «Отсюда и до конца всё надо прочищать. И лучше бы сольвентом…»
— Конечно, — Питер щёлкнул пультом, и прозрачные стенки сложились друг на друга, выпустив наружу густой запах растительности. Гедимин покосился на анализатор — ничего опасного тут вроде бы не было. Он увидел слабое движение за открытым вольером — трое, расположившиеся вокруг одного из агрегатов, тоже почуяли запах и повернулись к его источнику.
Гедимин осторожно взрезал почву по контуру водоносных трубок. Выпутывать их из растений пришлось долго. Питер ходил вокруг, непрерывно гримасничая, — он хотел выглядеть спокойным, но подвижное лицо подводило его. После особенно выразительной гримасы Гедимин, не выдержав, повернулся к нему.
— Ну чего?
Человек вздрогнул и замахал руками.
— Ничего-ничего, Гедимин. Работайте, — он посмотрел на свои белые перчатки
