Во время кочевок весь зверинец, кроме животных, способных идти, грузится вместе с другими вещами. Обезьяны, уцепившись за волосы женщин, венчают их головы грациозной живой каской, продолжением которой служит закрученный вокруг шеи хвост. Попугаи и куры громоздятся сверху корзин, других животных держат на руках. Их кормят не щедро, но даже в голодные дни они получают свою долю. Ведь они дают повод группе позабавиться и развлечься.
Перейдем теперь к взрослым. Отношение намбиквара к любовным делам можно резюмировать их собственной формулой: «Та-миндиге мондаге», переводимой если не изящно, то дословно: «Заниматься любовью — это хорошо».
Я уже отмечал эротическую атмосферу, которая пропитывает повседневную жизнь намбиквара. Любовные дела вызывают величайшие интерес и любопытство индейцев; они падки на разговоры на эти темы, и замечания, которыми обмениваются в лагере, полны намеков и скрытых недомолвок. Половые связи происходят обычно ночью, иногда рядом с лагерными кострами, но чаще всего партнеры удаляются на сотню метров в соседнюю бруссу. На этот уход сразу же обращают внимание, присутствующие оживляются, обмениваются замечаниями, отпускают шуточки; даже маленькие дети разделяют возбуждение, причина которого им известна очень хорошо. Порой группка мужчин, молодых женщин и детей бросается вдогонку за парой и через ветки наблюдает за подробностями дела, перешептываясь и давясь от смеха. Этот маневр главные действующие лица воспринимают отнюдь не с восторгом. Иногда еще одна пара следует примеру первой и ищет уединения в бруссе. Такие случаи, однако, редки. Запреты, ограничивающие половые связи, лишь частично объясняют подобное положение вещей. Настоящим виновником является скорее темперамент индейцев. Любовные утехи, которым пары предаются так охотно и на глазах у всех и которые нередко выглядят рискованными, по-видимому, носят не физиологический, а скорее, игровой и сентиментальный характер. Может быть, именно по этой причине намбиквара отказались от полового чехла, употребление которого почти повсеместно распространено у индейцев Центральной Бразилии. Народы, которые совсем не носят одежду, не лишены представления о том, что мы называем стыдливостью, они только отодвигают ее границу.
В повседневной жизни меня часто приводила в смущение вольность поведения намбиквара. Так, трудно было оставаться безразличным при виде хорошеньких девочек, которые, зубоскаля, валялись в песке у моих ног голые и извивающиеся, как черви. Когда я ходил на реку купаться, на меня часто нападала группа молодых или старых женщин, занятых одной мыслью — отнять мыло, от которого они были без ума. В моем гамаке нередко проводила свой послеобеденный отдых индеанка, красившаяся красной краской, и мне приходилось мириться с тем, что он был весь перепачкан.
Однажды, сидя на земле, я что-то записывал, но вдруг почувствовал, как чья-то рука тянет меня за полу рубашки: это одна из женщин нашла, что проще высморкаться таким способом, чем искать небольшую, сложенную вдвое наподобие щипцов ветку, которая обычно употребляется в таких случаях.
Чтобы правильно понять взаимоотношения между полами у намбиквара, никогда нельзя забывать об основной роли их супружеской пары. Это главная экономическая и социальная единица группы. Среди этих кочевых групп, которые без конца возникают и распадаются, пара представляет собой стабильную реальность (по крайней мере теоретически); к тому же только она обеспечивает существование их членов.
Хозяйственная деятельность намбиквара двух видов: с одной стороны, они охотники и земледельцы, а с другой — собиратели плодов и животных. Первым видом деятельности занимаются мужчины, вторым — женщины. В то время как группа мужчин на целый день отправляется на охоту, вооружившись луками и стрелами, или работает на огородах в сезон дождей, женщины, прихватив палку-копалку, бродят с детьми по саванне и подбирают, срывают, убивают, ловят, хватают все, что им попадается съедобного: зерна, плоды, ягоды, корни, клубни, яйца, всевозможных мелких животных. В конце дня супружеская пара встречается у костра.
В пору созревания маниока мужчина ежедневно приносит связку корней, которые женщина растирает и выжимает, чтобы испечь лепешки. А если мужчина пришел с удачной охоты, женщина быстро печет куски дичи, зарывая их в горячую золу семейного очага. Однако на семь месяцев маниока не хватает; что касается охоты, то она зависит от удачи. В этих бесплодных песках самая малая дичь не расстается с тенью и пастбищами у источников, разделенных большими пространствами полупустынной бруссы. Поэтому семье в основном приходится существовать на то, что соберут женщины.
Я часто разделял с намбиквара эти игрушечные обеды, которые в течение половины года являются для них единственной надеждой не умереть с голоду.
Когда после неудачной охоты мужчина, молчаливый и усталый, возвращается в лагерь и бросает рядом с собой лук и стрелы, воспользоваться которыми ему не пришлось, женщина извлекает из своей корзины трогательный набор: несколько оранжевых плодов пальмы бурити, двух крупных ядовитых пауков-птицеедов, нескольких ящериц и их крошечные яйца, летучую мышь, маленькие плоды пальмы бакаюва или уагуассу и горсть кузнечиков. Мякоть плодов пальм давят руками в наполненном водой калебасе, орехи колют камнем, животных и личинки вперемешку закапывают в золу. Потом вся семья весело истребляет этот обед, которого не хватило бы для утоления голода одного белого. Намбиквара одним и тем же словом определяют понятия «красивый» и «молодой» и одним и тем же— «некрасивый» и «старый».
Следовательно, в основе их эстетических суждений по существу лежат общечеловеческие и главным образом сексуальные ценности. Однако природа интереса полов друг к другу сложна. Мужчины судят о женщинах в целом как о людях, несколько отличающихся от них самих, они относятся к ним в зависимости от ситуации с вожделением, восхищением или нежностью. В упомянутом выше смешении терминов уже содержится выражение чувств.
Несмотря на то что разделение труда между полами отводит женщинам первостепенную роль (поскольку семья существует главным образом за счет того, что собирают женщины), их занятие считается низшим видом деятельности. Идеальная жизнь, по представлениям намбиквара, должна основываться на сельскохозяйственном производстве или охоте: иметь много маниока и большие куски дичи — вот какую мечту постоянно лелеют, но редко осуществляют индейцы. Если же им приходится питаться всякой всячиной, собранной по случаю, это считается — и является в действительности — самой настоящей нуждой. В фольклоре намбиквара выражение «есть кузнечиков», то есть то, что собрали дети и женщины, соответствует французскому «есть мясо бешеной коровы»[75]. Женщину считают нежным и ценным имуществом, но второго сорта. Среди мужчин принято говорить о женщинах доброжелательно и с состраданием, обращаться к ним с несколько шутливой снисходительностью. Мужчины часто повторяют выражение: «Дети не знают, женщины не знают, а я знаю»; они говорят о группе досу (женщин), об их шутках, их разговорах в нежном и насмешливом тоне. Но все это касается области общественных отношений. Когда же мужчина оказывается один на один со своей женой у лагерного костра, он выслушает ее жалобы, запомнит ее просьбы, потребует от нее участия во множестве дел. Мужское бахвальство уступает здесь место совместным действиям двух партнеров, отдающих себе отчет в той главной ценности, какую они представляют друг для друга. Такая же двойственная позиция и у женщин по отношению к мужчинам. Женщины мыслят себя как особую общность и проявляют это различными способами; мы, например, видели, что они говорят иначе, чем мужчины. Это особенно относится к молодым женщинам, у которых еще нет детей, и к сожительницам. Матери и женщины в возрасте меньше подчеркивают эти различия. Кроме того, молодые женщины любят общество детей и подростков, играют и шутят с ними; женщины же заботятся о животных, притом с той человечностью, которая обычно свойственна некоторым южноамериканским индейцам. Все это способствует созданию вокруг женщин группы особой атмосферы — одновременно и детски непосредственной, и радостной, и кокетливой. Ее поддерживают и мужчины, когда возвращаются с охоты или с огородов.
Но совсем по-иному ведут себя женщины, если они заняты тем делом, которое должны выполнять только они. Молча, сидя кружком и повернувшись друг к другу спиной, они ловко и тщательно выполняют кустарные работы. Во время переходов они мужественно несут тяжелую корзину с провизией и всем скарбом семьи, а также пучок стрел; супруг же шагает впереди с луком и одной-двумя стрелами, деревянной рогатиной или палкой-копалкой, которые он тут же пускает в ход, как только попадается какой-либо зверь или плодовое дерево.
