Рутвен помедлил, колеблясь. Затем, с выражением покорности на лице, опустился на постель, опираясь на ладони и колени. Брюки почти соскользнули с его бедер, золотой кулон повис, покачиваясь в воздухе.
Грейс коснулась его живота и почувствовала, как маркиз содрогнулся. Черная прядь упала ему на лицо, когда он склонил голову и приник к ее губам в страстном поцелуе, погружаясь языком в ее рот в страстном ритме.
Скользнув руками ниже, она потянула вниз его брюки, пока напряженное естество не вырвалось наружу.
Словно пытаясь отвлечь девушку, Рутвен поцеловал ее крепче, обхватив лицо ладонями. Но Грейс, заинтригованная шелковистой тяжестью, упиравшейся в ее бедра, протянула руку вниз и осторожно коснулась пальцами напряженной плоти. Рутвен со свистом втянул в грудь воздух.
— Ты хочешь этого? — хрипло произнес он, глядя на нее затуманенным взглядом. — Скажи мне, что ты хочешь меня.
Грейс осторожно прошлась ладонью по его животу, наслаждаясь прикосновением к мягкой коже и упругим завиткам у основания. Она и представить себе не могла, что ласки могут доставлять столько удовольствия. Это приводило ее в восторг, заставляя желать большего.
Рутвен слегка прикусил мочку ее уха.
— Грейс? — шепнул он.
Она знала, о чем он спрашивает. С их первой встречи в библиотеке она желала его, невзирая на всю боль, страх и смятение, ее тянуло к нему с силой, превосходившей обычное влечение. Однако теперь она чувствовала себя глупой и неловкой. Такой мужчина, как Рутвен, наверняка имел десятки любовниц. А она была так неопытна.
Но здесь и сейчас он хотел только ее, этот загадочный мужчина, такой красивый и желанный, что она не находила слов. Прерывисто выдохнув, девушка подтянула колени, позволив ему расположиться между ее ног. Рутвен осторожно скользнул гладкой головкой члена между ее сокровенными складками.
— Ты хочешь этого, Грейс? — хрипло повторил он. — Скажи мне!
— Да. — Она была влажной от желания, когда он вошел в нее одним решительным толчком.
Грейс охнула, прикусив губу, и он замер.
— О Боже! — Она прерывисто выдохнула. — Мы уже…
Он издал нечто среднее между смешком и стоном.
— Не совсем.
— О, — снова сказала она, чувствуя себя так глупо.
Он поднял голову, глядя на нее с покаянным видом.
— Ах, Грейс, — прошептал он, — ты вечная загадка.
— Правда? — откликнулась она с пронзительными нотками в голосе.
К ее облегчению, он вышел из нее и помедлил. На его лбу выступила испарина.
— Если уж делать это, — пробормотал он, как бы про себя, — то быстро.
Рутвен глубоко вошел в нее, издав возглас чисто мужского удовлетворения и оставив Грейс с ощущением, что она больше никогда не сможет ходить.
Она вскрикнула, широко раскрыв глаза.
Маркиз замер, коснувшись губами ее носа.
— Bee хорошо, дорогая, — нежно произнес он. — Потерпи, сейчас пройдет.
— Эдриен? — Грейс судорожно сглотнула. — Может, нам…
— Нет. — Он легко поцеловал ее. — Судьба никогда не ошибается.
Словно в подтверждение, он чуть-чуть вышел из нее, а затем осторожно скользнул внутрь.
Грейс тихо ахнула.
Боль была изысканной. Сладкой. Эта была даже не боль, а обещание наслаждения. Грейс заставила себя расслабиться, раскрывшись навстречу ему. Она все еще испытывала почти невыносимое давление, но остановиться — даже замедлиться — казалось невозможным. То, что она чувствовала, выходило за рамки воображения.
Словно завороженная, она наблюдала, как глаза Рутвена закрылись и он медленно вошел в нее на всю длину его члена, а затем начал ритмично двигаться в утонченном и старом как мир ритме.
Грейс закрыла глаза, сосредоточившись на невероятных ощущениях от единения с ним. Внутри ее нарастала потребность, которой она не понимала.
— Эдриен, — прошептала она. — Я хочу…
— Знаю, — отозвался он.
В своей неискушенности она думала, что занятия любовью будут быстрыми и лихорадочными. Что страсть завладеет ими и все быстро закончится. Но каждое движение Рутвена казалось неспешным, рассчитанным на то, чтобы еще больше разжечь пламя внутри ее. Она сгорала от желания, удовлетворить которое мог только он один.
Грейс готова была молить его об этом, но Рутвен не заставил себя упрашивать. Он полностью накрыл ее своим телом, обхватив рукой за талию, и снова погрузил язык в ее рот.
Его язык двигался в одном чувственном ритме с его естеством, вонзавшимся в ее лоно. Грейс захлестнули необычные ощущения. Она выгибалась навстречу ему, моля о высвобождении, и когда она думала, что сойдет с ума от желания, Эдриен приподнялся над ней.
— Иди ко мне, Грейс, — прошептал он с искаженным, как от муки, лицом. — Боже. Какая ты сладкая…
Это было то, чего она жаждала. Для чего пришла сюда. В это мгновение апофеоза страсти и наслаждения ей было все равно, что станет с ней. Она забыла об осторожности, о потерянной девственности, выгибаясь навстречу его мощным толчкам, пока что-то яркое и ослепительное не взорвалось в ее голове и пронзило ее как молния, заставив трепетать каждый нерв. Наслаждение накатывало на нее волна за волной, пока она не потеряла связь с реальностью, а ее душа воспарила, оторвавшись от тела.
Когда Грейс пришла в себя, она все еще испытывала отголоски этого странного ощущения, наполнявшие ее неземным блаженством. Открыв глаза, она встретила взгляд Рутвена, мягкий и в то же время пристальный. Он вышел из нее и теперь лежал на боку рядом.
— Дорогая… — Он склонил голову, прижавшись щекой к ее щеке, словно в поисках тепла. — Ты не представляешь…
Его голос дрогнул от какого-то сильного чувства, выходившего за рамки обычного удовлетворения и даже восторга.
— Что? — спросила она.
Он сонно улыбнулся:
— Ничего!
Пошарив на полу, Рутвен нашел свои брюки, и только тут она поняла, что он выплеснул свое семя на одеяло.
На мгновение Грейс ощутила чувство потери. Скорее всего глупо об этом сожалеть — ведь он сделал ей огромное одолжение.
— Иди сюда, — сказала она, притянув его голову на свое плечо. — Спи.
Он прижался колючей щекой к ее шее.
— А тебе не тяжело?
— Нет, мне хорошо, — шепнула Грейс.
И закрыла глаза, чувствуя, что Морфей уже принял их в свои объятия.
Рутвена разбудил бой часов где-то в глубине дома. Он насчитал три удара — если он не проспал первый. Грейс лежала на боку, крепко прижавшись к нему. С другой стороны пристроилась пушистая кошка, как всегда, уютно мурлыча.
Стараясь не побеспокоить их, Рутвен приподнялся на локте. Одна лампа погасла, но другая еще горела, бросая золотистый отблеск на лицо девушки и длинные белокурые волосы, разметавшиеся по подушке.
