Дева встала и подала руку Лариссе:
– Идем, надо торопиться.
– На корабль?
– Нет, пока нет. Мы должны испросить разрешения на нападение на Дюмона.
– Разрешение? Я думала, что здесь правит Дева. Разве вы не Дева Топей? Дева печально улыбнулась:
– Это верно, но мое влияние невелико. Есть подлинный господин Сурани. Он позволил Дюмону пройти через его владения, он же должен дать разрешение атаковать его гостя. Если мы нападем без его согласия, то он нападет на нас. А если он нападет на нас, – добавила она просто, – мы пропадем. С Мисроем я веду тонкую линию, не вызывая его гнева. Именно поэтому я не хотела втягиваться в акцию спасения, как хотел Уилен. Я надеялась, что он в состоянии сам спасти наш народ.
Ларисса вспомнила первоначальные колебания Девы. Она согласилась ее учить только после согласия ее на руководящую роль в операции.
– Но, – продолжила Дева, – в этой битве Мисрой и я впервые будем на одной стороне.
Ларисса непонимающе заморгала:
– Что?
Дева сочувственно усмехнулась ее растерянности.
– Поторопись с купанием, дорогая. Рано или поздно ты все поймешь. – Ее улыбка сменилась озабоченностью: – Надеюсь, что раньше, чем будет поздно.
Ларисса, искупавшись, послушно оделась. Она расчесала волосы и начала вплетать в них ленту.
– Нет, – Дева положила легкую как пух руку на плечо Лариссы. – Что я говорила? Твои волосы составляют одно целое с твоим танцем. Не связывай их.
– Мне придется прибегать к магии? – встревоженно спросила Ларисса.
– Может быть, – мрачно сказала Дева.
Дева привела Лариссу к небольшой лодке, выдолбленной в стволе кипариса. Лодка низко сидела в воде. Дева положила руки на лодку, и Ларисса увидела, что в этот момент они стали ветвями. Дева вздохнула, и руки вернулись в прежнее состояние. Она выглядела усталой. Зеленый цвет ее кожи был светлее обычного.
– Пирога сама пойдет куда нужно. Она приведет тебя к Антону Мисрою и обратно сюда.
– Дева, а разве ты не поедешь со мною?
– Я не могу покинуть этот остров. Это – единственное место, где прорастают мои корни. Всякая прочая земля вредна для меня. Это одно из ограничений моего влияния. Что касается Мисроя, то некоторые зовут его Господином Мертвецов. Он – господин всех зомби. Все, что я могу сказать о нем, это то, что он опасен, темпераментен и чрезвычайно умен. Независимо от твоих представлений о нем, ты будешь удивлена. Недооценка его опасна. Не сражайся с ним. Он выигрывает все биты, которые он начинает. Дитя… – Дева пристально посмотрела на Лариссу: – Ты вступаешь на путь опасностей. Еще не поздно отказаться. Твой выбор доброволен.
Ларисса облизнула сухие губы и решительно сжала их:
– Я люблю Уилена, а он в неволе. Я не могу поступить иначе.
Дева изучающе посмотрела в голубые глаза Лариссы:
– Ступай, дитя. И помни, кем бы ни был Антон Мисрой, ты – Белая Грива. Пусть сознание этого придаст тебе смелости.
Она отступила назад, и Ларисса вступила в пирогу. Она была устойчива. Дева толкнула лодку по реке, и та заскользила по зеленой воде.
Ларисса заставила себя расслабиться. Пирога двигалась так, как будто ею управлял умелый гребец. Некоторое время они шли по реке, затем лодка вошла в правую протоку, заросший кипарисами рукав реки. Вдали слышалось гудение насекомых. Единственным другим звуком были всплески от движения пироги.
Ларисса пыталась «укорениться» в обстоятельства, как ее учила Дева. Ее пугала мысль о встрече с Господином Мертвецов. До сих пор у нее был опыт общения с зомби на борту «Мадемуазель», для нее не было ясности относительно их подлинной ужасной сущности, а теперь ей предстояло договариваться с их Господином.
Поднимался ветер, стало холоднее. Болотистый запах крепчал. Начался дождь, который становился все сильнее.
– А я не взяла даже капюшона, – сказала Ларисса сама себе. Безуспешно она пыталась спрятаться от дождя. Дождь бурно хлестал по поверхности воды.
В поисках, чем бы укрыться от дождя, Ларисса посмотрела на берег и вздрогнула. Четыре скелета в истлевших одеждах застыли в разных позах, придавленные деревьями. Ларисса различила одно дерево со зловещим «лицом». Тусклые огни горели в глазницах и отверстии, которое изображало рот. Под ее взглядом дерево пригнулось до травы.
Скелеты освободились и пропали за другими деревьями. Жалость сменилась страхом. Она знала, что они пошли докладывать своему хозяину, Господину Мертвецов.
Буря нарастала, но пирога двигалась вперед. Наконец она уткнулась в берег и остановилась. Почти ничего не видя из-за дождя, Ларисса вышла из лодки. Ее ноги по щиколотку погрузились в скользкую грязь. Она вытащила пирогу на берег, борясь за каждый шаг на земле. Ее руки болели, когда она завершила вытаскивание лодки из реки.
Она выпрямилась, закрывал глаза от лившегося дождя. Никаких признаков жилья вокруг.
– Просто чудесно, – взорвалась сердито Ларисса. – Что теперь?
Резкое ржание было ответом, и Ларисса насторожилась.
Как из-за декораций тумана и мха появился экипаж. Лошади были необычны. Они странно передвигались без присущей коням грации. Они приблизились, и Ларисса увидела, что они были мертвы. Об этом же говорил исходящий от них запах. Их тела сохраняли частично гниющую плоть, которая местами была перетерта упряжью.
При приближении экипажа Ларисса увидела, что и кучер был мертвецом, чудовищно разложившимся. Ларисса застыла от страха.
Этот экипаж напугал ее больше чем что-либо. Ее доконали останки лошадей, что оказалось страшнее, чем схватка с туманом, встреча с порождением топей, преображение Касильды. На все это она натолкнулась волей обстоятельств. Экипаж с мертвыми конями она встретила, добровольно встав на этот путь: она искала встречи с Господином всех зомби.
Она заставила свои налившиеся свинцом ноги сделать шаг вперед, затем другой шаг. С каждым шагом она обретала уверенность. Кучер-зомби медленно слез с облучка и открыл дверь кареты. Танцовщица, поколебавшись несколько мгновений, тряхнула волосами и вошла внутрь.
Глава XVIII
Кучер занял свое место и тронул коней вперед. Ларисса, как могла, стряхнула дождевую воду с лица. Усаживаясь на коричневые бархатные подушки, Ларисса заметила аккуратно сложенную черную накидку на сидении около себя. Слабая улыбка тронула ее губы – кем бы ни был Антон Мисрой, это было жестом внимания. Ощущая благодарность, Ларисса тщательно вытерлась мягкой шерстяной тканью.
Сама карета была хорошо сделана и выглядела крепкой, хотя и давно не чищенной, с грубыми швами на подушках и сучками в деревянных деталях. Танцовщица завернулась в накидку, дрожа от холода. Окна кареты запотели от сырости. Ларисса вытерла их так, что можно было посмотреть наружу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
