Юля с нетерпением предвкушала сладковатый вкус рыхлой мякоти арбуза.
— Готово! — мальчик протянул ей криво вырезанный кусок.
Ножик маленький, и ровно разрезать не получилось. Но девочка была рада и не очень опрятно отковырянному куску. Сильно хотелось кушать. Тем более, если вспомнить, что накануне дети почти ничего не съели. Ираклий, конечно, работал на богов, но защищал их от всяких птиц и гидр, а его мать готовила очень вкусные обеды. И теперь желудок требовал не менее аппетитного завтрака.
Да, через три часа Юля сойдет с электрички в Сочи, Ваня уедет в свой лагерь. Тогда оба наедятся досыта. Их будут называть героями, особенно после того, как они расскажут, что ушли от псов Цербера, победили Лернейскую Гидру и спаслись от Стимфалийских птиц. Еще бы поверили, но тут главное не приукрасить, чтобы слушающие не подумали, что дети принялись пересказывать греческие мифы. Если Юля выкрутится и спасется от охоты богов, никто не поставит ее в угол и не будет укорять. Это их с Ваней похитили. Они лишь пытались убежать. Должны пожалеть. Взрослых легко обмануть!
Электричка медленно ползла по рельсам. Арбуз уже почти закончился. Юля сплюнула семечки в ладошку и выбросила в их окно, как и предыдущие,
— Подумать только, через пару часов мы бу… — мечтательно начал говорить Ваня.
Но закончить он не успел. Электричка вдруг резко остановилась, и дети чуть не подавились арбузом. Бабка, сидевшая напротив тут же начала причитать, мол, нельзя ж так людей-то пугать. Двое мужчин громко выругались, и один сказал другому, что каждая минута на вес золота, а тут вдруг остановились на перегоне, где однокалейка. Только старичок, уснувший сразу, как зашел в электричку в Туапсе, не проснулся от резкого толчка.
За окном уже взошло солнце и ласкало своими прохладными оранжевыми лучами спокойные морские волны. С другой стороны — пологий лесистый склон холма, на вершине которого гордо стоял выстроенный совсем недавно красный кирпичный дом с белыми башенками. Красиво. Но прошла минута, другая, третья… электричка все стояла на месте.
— Граждане пассажиры, — раздался в динамике голос машиниста, — сохраняйте спокойствие, в связи с завалом поезд дальше не идет.
Раздался пшик, и двери электрички открылись.
— Можете покинуть вагоны до устранения завала.
Двое нетерпеливых мужчин тут же сорвались с мест и кинулись посмотреть, что там такое стряслось.
— Приехали… — вздохнул Ваня.
— Ничего страшного, — успокоила его Юля.
— А давай посмотрим, что там за завал! — предложил мальчик, и подруга бодро кивнула.
Не сидеть же на твердой скамейке несколько часов, если даже машинист разрешил выйти на улицу.
У первого вагона столпились, пожалуй, почти все пассажиры. Бабульки охали и ахали, проклиная правительство и нынешнюю власть. Несколько женщин, поняв, что в ближайший час ситуация не изменится, махнули рукой и направились в тень деревьев, чтобы посидеть и подождать. Особо нетерпеливые, и те, кто ехал до ближайших станций, обошли упавший на пути тополь и направились вперед по рельсам. А к двоим ругающимся рабочим, что ехали в одном вагоне с детьми, присоединилось еще с десяток мужчин. Если вычеркнуть из их речи все междометия, можно было понять, что они собирались помочь железнодорожникам оттащить дерево в сторону. У одного даже пила с собой была.
Но машинист, невысокий пожилой человек, почесав седую бороду, заключил:
— Не прикасайтесь к этой куче. По инструкции не положено.
— Но почему? — взревел густым басом один из мужчин, уже успевший обломать несколько веток.
— Не положено! — повторил, нахмурившись, машинист и одарил добровольного помощника тяжелым взглядом. — Путейщики должны разобраться.
— Сколько их ждать-то? — встрял кто-то из толпы.
Но машинист, подоспевший к нему помощник и милиционер стояли на своем. Многие разошлись: кто-то вернулся в электричку, кому-то больше пришлось по душе сесть на траву или под деревья, некоторые отправились погулять у моря, еще несколько человек решили обойти завал и добраться пешком до ближайшей станции.
Ваня с Юлей еще несколько минут стояли рядом с завалом и молча смотрели на большие серые камни, пока милиционер не поинтересовался, где родители.
— В последнем вагоне, — махнула рукой Юля и тут же бросилась прочь.
— Почему ты не сказала им правды? — шепнул Ваня, когда они устроились под одним из деревьев.
— Они не поверят в гидру и оборотней, — насупившись, бросила девочка, — за дурачков примут.
Дети не считали время. Изредка они поглядывали на поднимающееся все выше солнце. Вскоре со стороны Сочи прибыл служебный состав, и сошедшие оттуда люди принялись что-то активно обсуждать с машинистом. Пассажиры, не стремились уже подойти к дереву, а просто внимательно смотрели в ту сторону в надежде, что его скоро отбросят в сторону.
— Ой, — вдруг Юля дернула друга за плечо, — смотри, лошадка!
Она ткнула пальцем в сторону красного дома, где за деревьями маячила белая лошадь в яблоки. В зарослях был виден только круп и длинный хвост.
— Какая красивая, — заворожено прошептал Ваня, — у моего деда в деревне только черные и коричневые водились, не помню, как правильно по мастям их. А пойдем покормим. Все равно, еще долго ждать.
Машинист и подоспевшая милиция просили пассажиров отойти от головы состава как можно дальше, чтобы никого случайно не задеть.
— А пойдем! — Юля собрала арбузные корки и направилась в лес.
Мальчик бежал за ней, не отставая. И не важно, что трава становилась все выше, а деревья росли все чаще. Грациозный белый конь завораживал, словно звал к себе.
— Коняшка, а, коняшка, — робко протянул Ваня корку, когда дети почта подошли к лошади.
Подходить с крупа нельзя, этому мальчика учил дед в деревне, поэтому он остановился чуть поодаль, надеясь, что животное, заслышав шум, само заметит их с Юлей. Реакции коня не пришлось долго ждать, кусты зашевелились, и перед детьми появилась… человеческая голова.
У лошади было мужское тело. Кентавр, красивый, стройный, мускулистый, с золотистыми волосами до плеч и злобным взглядом светящихся красных глаз. Он медленно поднял лук и прицелился. Дети, поняв, что принятый за безобидную лошадку монстр явился за ними, попятились. Надо бежать, со всех ног. Электричка не так далеко, но они понимали — не успеть. Как только они сделают хоть одно резкое движение, кентавр выпустит стрелу. Это сейчас, словно желая подразнить или напугать, он не торопился отпускать тетиву. Он злобно смотрел на добычу.
Кентавры добры и мудры, — не далее, как вчера читали Ваня с Юлей в библиотеке. Наверное, за тысячи лет они очень сильно изменились, иначе бы человек-конь не стал поднимать лук на безоружных детей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
