Читаем без скачивания Затерянный мир (сборник) - Артур Дойл

Ночь была на редкость тиха. Но, пройдя еще несколько сот ярдов, я вдруг услышал какое-то булькающее урчание, напоминавшее кипящую в котле похлебку. Вскоре я набрел на озерцо, точнее сказать лужу (так как ее размеры не превосходили чаши фонтана на Трафальгарской площади) из какой-то черной густой жидкости; на ее поверхности вздымались и лопались пузыри с шипением вырывавшегося газа. Нагретый воздух над лужей подрагивал различимой глазом мелкой рябью, а земля вокруг была горяча до того, что невозможно держать руку. Понятно, что вулканические процессы, много лет назад породившие это плато, еще не прекратились. Потемневшие камни и сгустки застывшей лавы уже не раз нам приходилось здесь встречать, но пробивающийся на поверхность источник расплавленного асфальта, это уже — неоспоримое доказательство того, что плато и по сей день является живым вулканом. К сожалению, у меня не было времени рассматривать кипящий черной жижей резервуар, — нужно было торопиться, чтобы к утру поспеть в лагерь. Ох, уж и страхов пришлось мне натерпеться в эту ночь; лунные поляны я огибал по самым краям, укрываясь в тени; в джунглях на каждом шагу замирал с холодеющим сердцем, слыша хруст веток, через которые проходил какой-нибудь зверь. Неоднократно я намеревался повернуть вспять, и всякий раз страх побеждала гордость, упорно подгоняя меня дальше и дальше.

Наконец (мои часы показывали 1 час ночи), на открывшемся за джунглями пространстве я увидел блестящую в лунном свете зеркальную поверхность, и через десять минут уже пробирался сквозь тростник к воде. Ощущая сильную жажду, я припал к ней губами. Вода была чистой и очень прохладной. На тропинке, ведущей к озеру, виднелось множество звериных следов. Видимо, здесь было постоянное место их водопоя. Чуть слева от тропы возвышался большой в два человеческих роста сгусток лавы. Взобравшись на его вершину, я огляделся по сторонам. Здесь оказалась очень удобная точка для обзора местности. Первое, что я увидел, привело меня в изумление. Если помните, я рассказывал о том, как с высоты дерева гингко разглядел в отдаленный скальной гряде множество черных точек, которые принял за выстроенные в ряд пещеры. Так вот, теперь эти точки, увеличившись от сократившегося расстояния до небольших дисков, светились в ночной темноте как иллюминаторы океанского парохода. Поначалу я подумал, что свет распространяется от раскаленной лавы, но тут же сообразил, что этого быть не может, так как вулканические процессы происходят в низине, в кратере, но никак не в толще скальных стен. Сам собой напрашивался невероятный, но единственно возможный вывод, что свет шел от горящих в пещерах костров, зажечь которые могли только люди. Стало быть, плато населено не только животными, но и людьми. Вот это — уже настоящая сенсация. Такую новость не стыдно доставить в Лондон. Все-таки правильно я поступил, что отправился в одиночку в ночное путешествие. Долго я лежал, разглядывая дрожащие неровным светом таинственные кружочки. Иногда они на несколько мгновений затемнялись. Должно быть, кто-то проходил мимо, заслоняя собой вход. Как много в эту минуту я отдал бы за то, чтобы хоть на миг заглянуть в одну из пещер и потом рассказать моим товарищам, что за люди в них обитают; — как они выглядят, какой у них цвет кожи и все прочее.

Прямо передо мной как огромная, залитая сверкающей ртутью, плоская тарелка, простиралось озеро Глэдис, мое озеро. Луна отражалась в его самом центре. Оно было неглубоким. В нескольких местах продолговатыми горбылями над поверхностью вздымались песчаные отмели. То там, то сям возникавшие рябь и всплески, показывали, что озеро полно жизни. Иногда из глубины в воздух выскакивала, серебрясь чешуей рыбина, или черным айсбергом проплывала спина какого-нибудь гиганта-ящера. На одной отмели я увидел существо, напоминавшее огромного лебедя. Неуклюже переползая к краю песка, оно шумно плюхнулось в воду. Некоторое время над водой красовалась изогнутая змеей шея. Затем, нырнув с головой, животное исчезло совсем. Мимо валуна, на котором я лежал, вперевалку просеменили два существа размером с годовалого поросенка. Похожих я уже встречал где-то в долине Амазонки. Профессор Саммерли называл их кажется армадилло или броненосцами. Подойдя к воде, армадилло принялись пить. Лакая, они выстреливали и быстро втягивали обратно длинные фиолетовые языки. Вот к воде подошла целая семья оленей. Огромный величественный самец. Рога на его голове были с небольшое, непокрытое листвой дерево. Следом бежали два жеребенка, и, наконец, замыкала шествие необыкновенно грациозная самка. Эти копытные явно принадлежали к семейству великанов, ибо самый крупный, известный мне американский олень, ровно, как и канадский лось, головой достали бы только до плеча пришедшего на водопой самца. Внезапно олень-отец тревожно фыркнул, и вся семья броненосцев быстро укрылась в камышах. Видимо к водопою приближался какой-то новый опасный для всех зверь. И действительно, из-за кустов пыхтя, как паровой движок, к озеру приближалось нечто огромное и тяжелое. Как ни странно, появившаяся громоздкая неуклюжая фигура не показалась мне незнакомой. Где-то я ее уже видел. И вдруг вспомнил. Это же — живая модель к рисунку из альбома Мейпла Уайта: выгнутая массивным бугром спина с рядом треугольных гребешков вдоль хребта, несообразно малая, какая-то птичья голова на гибкой змеиной шее, длинный, не вписывающийся ни в какие разумные габариты, хвост. Пыхтя, отдуваясь и хлюпая, животное долго пило. Оно было так велико, что почти касалось камня на котором я лежал. Меня подмывало погладить его по гребешкам. Но все-таки на этот раз благоразумие взяло верх. Как же Челленджер его называл? Ага, вспомнил, — под рисунком колючим почерком профессора была сделана приписка: «Стегозавр». Напившись, зверь неторопливо, с трудом передвигая неуклюжие члены, ушел в кусты. Лежа на камне, я ощущал, как под его колоссальной тяжестью содрогается земля.

Посмотрев на часы, я увидел половину третьего. Нужно было торопиться. Теперь обратная дорога мне представлялась не такой уж трудной. Справа от моего камня в каких-то тридцати-сорока ярдах в озеро впадал наш путеводный ручей. Он непременно выведет меня к лагерю. Чего казалось бы проще. Окрыленный новым успехом, я решительно пустился в обратный путь, на ходу соображая, что и в каком порядке буду сообщать моим товарищам. Во-первых — пещеры и живущие в них люди, потом резервуар с жидким асфальтом и, наконец, — несколько животных, которых мы раньше не встречали. Раздумывая, таким образом, я уже преодолел половину обратного пути, когда внезапно мне показалось, что я услышал на некотором расстоянии позади какое-то не то храпение, не то рычание. Но суть была одна. Эти звуки содержали угрозу. За моей спиной шел неизвестный зверь. Оглянувшись, я некоторое время всматривался в темные кусты, но, ничего не заметив, прибавил шагу и, через пол мили остановившись, опять прислушался. То же рычание, — но уже ближе, явственнее и страшнее. Сообразив, что зверь гонится именно за мной, я похолодел, мои волосы от ужаса встали дыбом. О том, что дикие животные друг друга пожирают, я знал и научился это понимать как необходимость, обусловленную борьбой за существование. Но то, что какое-нибудь чудовище может целенаправленно преследовать человека, венец создания и воплощение разума, казалось мне несусветной аномалией, кощунственным нарушением законов природы. Опять вспомнилась освещенная горящей веткой омерзительная, испачканная кровью морда. Сейчас она в моем сознании отразилась зловещим символом девятого, самого страшного, круга дантова «Ада». Дрожа от ужаса коленями, я изо всех сил вглядывался назад, пытаясь в лунном свете разглядеть моего преследователя, но кроме серебристых прогалин и темных кустов ничего не мог различить. Внезапно тишину нарушил все тот же чудовищный рык. Теперь он звучал где-то совсем близко. Сомнений не оставалось, — грозный хищник шел по моим следам и с каждой минутой все ближе настигал. Я застыл как парализованный, вглядываясь в тропинку, которую только что прошел, и тут его увидел.