Ант смиренно притащил. Покосился с подозрением, конечно, но притащил. Положил, как я сказала, на одну мою руку. Мы вместе принялись ждать результата. Время тянулось, суставы ныли неистово, руки и ноги продолжали не слушаться.
Я немного задремала. Ант продолжал, бдительно уткнувшись в меня взглядом, сидеть рядом. Всё болело — всё кроме руки с грелкой.
— Сообщи срочно в госпиталь, — деловым голосом начала я. Отвлекаться было проще, чем жалеть себя. — Они смогут сберечь время и освободить часть целителей.
Ант принялся шептать заклинание.
— Ты что делаешь? — я напряглась.
— Отправляю им послание.
— Чего?! Тебе нужно сходить и самому все объяснить!
— Рия, хватит, не мешай, — отмахнулся он. Доплел послание, отправил. — Я понимаю, что тебя сложно смириться с мыслью, что о тебе заботятся, но ты уж как-то постарайся.
С таким раскладом я и правда смирилась. Со скрипом, но всё же. Ант снова возился на кухне, я смотрела в потолок. Было плохо. Приступы не повторялись, но отвратительное самочувствие становилось только более отвратительным. Когда Ант подошел и хотел что-то сказать, живот скрутило еще сильнее. Меня вывернуло на пол рядом с его ногами.
Ант ничего не сказал. Он замахнулся рукой вверх. Я вжалась в стену.
Перед глазами пронеслись сцены со времени, когда я жила в семье пекаря из нашего села. Прожила там меньше месяца, который выдался сущей пыткой. Они требовали от восьмилетнего ребенка работы, которую я сейчас вряд ли бы выполнила, со всеми своими тренировками. До сих пор печь и подносы с хлебом, запах свежей выпечки выбивали меня из колеи.
Когда я заболела и меня стошнило на пол, жена пекаря залепила такую оплеуху, что синяк не проходил еще очень долго. Она заставила меня вылезти из-под старого, поеденного молью пледа, и вытереть все это начисто. Для этого нужно было притащить воду из колодца. Отмыть все. Помыть ведро. Тогда у меня было горячка, тело трясло так, что ноги подкашивались на каждом шагу.
— Рия? — прервал воспоминания Ант. — Ты чего подскочила?
— Мне надо идти, мне надо срочно идти, — забормотала я. Попыталась подняться, но ноги не слушались. Нужно оказаться в собственной комнате.
— Тебе совсем плохо? — спросил Ант без едкости, мягко, ловя меня и укладывая обратно. — Всё в порядке, успокойся. Все хорошо. Что произошло?
— Я не хотела, это случайно получилось, а потом ты поднял руку…
У Анта в глазах мелькнуло понимание. И что, интересно, он додумал?
— Я хотел убрать заклинанием. Хочешь, я уберу вручную?
— Нет, нет, — хотелось сказать, что я пришла в себя, но это сложно, когда болит каждая частичка тела. — Это напомнило мне, как когда я жила у одной семьи и болела. Та женщина очень сильно ударила меня за то, меня вырвало. У меня не было Силы еще, чтобы ответить. И ее нет сейчас.
Только в этот момент я поняла, как сильно невозможность использовать магию делала меня беззащитной. Напуганный, загнанный зверек.
— Ты подумала, что я тебя ударю? Рия, я скорее руку себе отрублю.
— Я знаю. Прости, я пытаюсь.
— Нет, всё в порядке. Лежи, отдыхай.
На этом разговор закончился. Я знала, что Анта это задело. Так же знала и то, что обижаться — тем более на такое — он бы не стал.
После мне было плохо. Просто отвратительно. Хуже было только в Малахитовой сетке. И то, только потому, что тогда вокруг была темнота, холодный камень и ублюдки, надеявшиеся меня изнасиловать.
Отвлечься помогали мысль. С закрытыми глазами и ужасной болью теперь в желудке, мешавшей заснуть, я думала. Ведь любую болезнь можно вылечить. Для любых симптомов у нас есть особые рецепты и заклинания. Почему тогда за половину месяца никого не вылечили? Что-то было не так, мне не хватало какой-то крайне важной информации, которую я не знала, где достать.
— Ант? — позвала я.
— Да? — заляпанная мукой мордаха показалась из-за стены. — Я пытаюсь приготовить что-то, что ты сможешь съесть.
— А ты можешь подойти ко мне?
Он оказался рядом с нечеловеческой скоростью.
— Снова начинается? Что-то болит?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я зажмурилась. Ант правда волновался. Это было странно, неловко и, стоило признать, приятно.
— Нет, можешь посидеть тут немного? Я пытаюсь понять, почему это никто не может вылечить. Помоги думать.
Мы часто так делали, когда решали какие-то задачи по учебе. Ант заметно расслабился и уселся рядом.
— Мы знаем, что это заразно и передается по воздуху, — начала я. — Полное отсутствие аппетита, странные приступы с… судорогами. Кости болят. И немного облегчить состояние может тепло. Причем, похоже, что-то теплое должно давить на больного.
— У нас не было ни одного случая заболевших простых людей, только маги, — подхватил Ант.
— Большинство вирусов, если это вирус, приходили к нам с севера. Что там у нас? Исшия?
— Исша, по-моему. Только, Рия, мы, может, и разгадаем так происхождение этой гадости, но никак не способ от нее избавиться.
— Ай! — зашипела я на него. — Не сбивай. Во всем этом что-то есть, я просто не могу уловить идею.
— Ты лови, а я пока принесу тебе еды.
Пока Ант возился с тарелками и своими кулинарными шедеврами, я повысила голос, чтоб он и там слышал. Не отвертится, пусть помогает.
— Тепло помогает успокоить приступы. Если оно поражает только магов и произошло из одного места, может быть, что болезнь специально создали? Мы пытались над похожим работать, но у нас не получилось. Может, это те идиоты с сетками?..
— Не отвлекайся, — подал голос Ант. Он пытался ухватить сразу несколько полных тарелок. — Ты начала про теплоту говорить, развивай мысль. Потом будешь уже расследовать, кто, что и откуда.
- Ты, конечно, противный, но ты прав. — Я поморщилась от колющей боли, пробежавшей по левой руке к сердцу, но упрямо продолжила говорить: — Подожди! Ведь люди-то болеют, просто они выздоравливают, а маги нет.
Ант принес поднос с ароматными кексами. При этой болезни, которой магам еще предстояло придумать название, аппетит радостно махал больным ручкой и не возвращался. Заставить своего пациента хоть что-то проглотить было победой. Ант умудрился сделать это с первой попытки. Я так расчувствовалась, что он где-то нашел ягоды и испек мои любимые сладости, что запихивала в себя их, даже чувствуя полнейшее отвращении ко всему съедобному.
— Только пообещай, что мы потом подумает над тем, откуда оно взялось? — пробубнила я с полным ртом.
Ант обреченно кивнул.
— Так вот, — я не сдавалась, — если временное тепло помогает, то что будет, если мы согреем тело изнутри и надолго?
— Мне бы не очень хотелось, чтобы ты экспериментировала на себе, — он неуверенно попытался возразить.
— А мне бы не очень хотелось вечно болеть. Целитель я или кто?
Спорить дальше у Анта не было шанса — мне снова стало хуже.
Ночь прошла неплохо, я грелась об теплый бок Анта, пусть и просыпалась постоянно. А вот утром стало холодно. Ант куда-то ушел, и я лежала, пялясь в потолок и даже не пытаясь вникать в ворох мыслей, которые крутились в голове. В такие моменты стоило просто ждать и надеться, что из этого водоворота останется хоть одна стоящая идея.
Дверь с грохотом распахнулась, в комнату влетел Ант, пнул что-то, посмотрел на меня и попытался успокоиться. Получилось у него плохо, искореженное лицо выдавало.
— Что случилось? — спросила я и сама удивилась тому, как сел голос.
Он прищурился. Я уже было приготовилась вытаскивать новости клещами, когда Ант сам заговорил, тяжело вздохнув.
— У них все еще нет лечения. Несколько магов умерли. Люди тоже не выздоравливают, но им становится легче.
— Если так пойдет, и действие той штуки, что тебе дали, пройдет, нам нельзя будет быть рядом, — сказала я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я что-то придумаю, — процедил Ант в ответ.
— А если нет?
Ант прошел мимо. Я заметила, что он трясся. Начал рыться в своих вещах где-то сзади, где я не могла ничего рассмотреть. Вспомнил парочку демонов, захлопнул ящик и пошел на кухню. Оттуда долго раздавались чрезмерно громкие шорохи, а потом что-то с грохотом упало.
