Гермес выпрямился, будто бы получить это сообщение было для него самой высокой честью.
— Скажи богине Блаженной Смерти… она наследница. Пусть другие занимаются своими делами, её место во дворце.
Решение сделать царицей, пусть и временной, совсем молодую богиню смертного происхождения, было крайне странным, но Гермес не стал возражать и сдержанно кивнул. Он ушёл, сам не зная, что вести, которые он принёс, стали первой искрой надежды во тьме утраты — искрой, что за века возгорится в бушующее яркое пламя.
Глава 15. Побег
(наши дни)
Что чувствует человек, вспомнивший в подробностях свою смерть? Что чувствует богиня, пробудившись спустя тысячелетия?
Страх? Боль? Сожаления?
Лина не чувствовала ни того, ни другого. Первое слово, которое пришло ей в голову после ледяного забвения, было — «покой». Покой и умиротворение — вот, что ощущала Персефона в последний миг жизни, вручая любимому мужчине своё бессмертие. Воспоминания Лины и Персефоны тесно переплелись, их души соединились, но ещё не слились воедино — будто две разлученные на многие годы сестры встретились и обнялись. Все обиды и разочарования померкли, оставляя лишь твёрдую решимость и уверенность в собственном пути. Теперь Лине, наученной опытом прошлой жизни, предстояло разомкнуть круг многовековой ненависти и освободиться, взять в руки свою судьбу.
Солнечный луч скользнул из окна на подоконник, пробежал по кровати и нырнул в разбросанные по подушке каштановые локоны, замерцал на ресницах. Лина глубоко вздохнула. Реальность вторгалась в сознание, вступила в борьбу со сном и победила, дополнив свой триумф далеко не самыми приятными ощущениями. Сначала появилась обида: Аид мог бы сказать о Макарии до того, как она всё вспомнит, но он, почему-то, решил подождать. С чего он вообще взял, что может скрывать такое? Однако обида быстро ушла на второй план, сменившись недавними воспоминаниями. Дельфы, Максим, руна, проступившая на пустом бокале…
«Проклятье»!
Лина распахнула глаза и тут же закрыла их — всё тело вспыхнуло огнём, будто под кожу залили расплавленное золото. Сделав усилие, она заставила себя осмотреться. Над ней нависал деревянный потолок с косыми подпорками, скопившейся в углах паутиной и тусклой плоской лампой, напротив стояла потрёпанная книжная полка, а в старом кресле у окна сидел Максим. Он ещё не понял, что Лина очнулась, и не смотрел на неё.
— Где я? — прохрипела она и с трудом спустила ноги на пол.
Макс обернулся и сразу пересел к ней.
— Наконец-то! Ты не просыпалась три дня, я уже начал бояться, что…
— Где я? — повторила она. Голос приходил в норму и, то ли от нахлынувших чувств, то ли от гнева, на этот раз прозвучал звонко.
Он тепло улыбнулся непривычной для себя улыбкой, будто собирался рассказывать больному ребёнку сказку.
— Это заброшенный лесничий домик в поселении кентавров на востоке материка. Здесь безопасно.
Лина подождала, когда пройдёт внезапно возникшее головокружение, и медленно подняла на него взгляд. У неё всё ещё не укладывалось в голове, как он мог так безрассудно поступить, как мог украсть её у Аида таким способом?
— Макс, зачем ты это сделал? Что было в том бокале?
Он даже не смутился. Напротив, Лина почувствовала, что Макс уверен в правильности своих поступков на все сто процентов.
— Напиток Перемен, — сказал он. — То, что ты говорила, было полным бредом… ты собиралась вернуться, Лин. Я не мог стоять в стороне, я должен был помочь.
— Помочь? Мне не нужна была помощь, я сразу сказала тебе!.. А даже если и так… ты подумал, какую цену все заплатят за твоё безрассудство? Ты хоть представляешь себе, что случится… если уже не случилось? — Лина выдохнула. — Проклятье, Макс, ты что, не понимаешь, что станешь первым, кого он… — её взгляд застыл в одной точке, и она испуганно ощупала себя. — Постой, ты сказал, прошло три дня? Напиток Перемен?
— Да, иначе было нельзя. Нужно было обмануть его, отправить к нему обученного человека, не тебя… Мы всё сможем, мы завершим миссию.
Лина сглотнула.
— Кто? — один взгляд на Макса, и она поняла за мгновение до того, как он сказал.
— Твоя сестра. Я не хочу тебе лгать, но её готовили годами, и она больше подходит на эту роль.
— Ты в своём уме? — серьёзно спросила Лина после долгой паузы, а затем схватила его за ворот рубашки. — Ты в своём уме отправлять туда восемнадцатилетнюю девушку? Она не Персефона! Он раскроет обман и убьёт её раньше, чем мы успеем это понять! Если уже не…
Максим аккуратно снял её руки.
— Успокойся. Она не спрашивала моего мнения, только дала выбор, забрать тебя или выдать «Протекту», — он поднялся с кровати и встал в шаге от Лины, глядя на неё сверху вниз. Воздействие божественной силы Ланы рассеивалось, но оставшийся эффект ещё держал Максима в прежнем состоянии. — Лана работала с Деймосом. Предполагаю, что ей вручили найденный недавно Серп Кроноса. Я уверен, у неё всё получится.
— Серп Кроноса? Они убьют его! — Лина вскочила на ноги, но силы тут же оставили её, и она упала прямо на Макса, снова хватаясь за его рубашку. — Нельзя его убивать… Зевс отменил приказ… Нельзя верить Деймосу… Он сын Ареса, он убил моих родителей, Макс, он убил моих родителей!
Максим действительно испугался, взял её за плечи и легко встряхнул.
— Ты бредишь? — спросил он и ответил сам себе. — Да, Деймос говорил, что так будет… Послушай, ты сбита с толку, как только в Дельфах ты сказала о смерти Арианы и Марка, я сразу отправил запрос в «Протект». Аид убил твоих родителей, не Деймос.
— Нет! — Лина покачала головой, — нет! Из нас двоих бредишь ты. Арес хочет уничтожить мир, Аид здесь не при чём, Макс! С каких пор ты веришь «Протекту», а не мне?
— С тех пор, как ты поверила богу, которого едва знаешь, а не защитникам, веками хранившим безопасность твоей семьи. Почему я должен верить, что хранители ни с того ни с сего решили уничтожить тех, кого защищают? — он недовольно вздохнул. — Мне жаль это признавать, но ты под властью царства Теней, Лин. Мне очень жаль…
— Ты не понимаешь! — воскликнула она и оттолкнула его, но сама потеряла равновесие и снова оказалась в его руках, подхваченная за секунду до удара об угол кровати. — Какого чёрта ты несёшь? Деймос обманывает тебя, никому нельзя верить…
— Кроме Аида, да? — Макс ревновал и не скрывал этого. Помимо всего прочего, он не мог допустить мысли, что Лина успела проникнуться тёплым чувством к брату Зевса, потому что в глубине души понимал —
