Он повернулся к Каталине и взял ее за руку.
— Знаешь, летом тут иногда бывает солнечно и даже жарко. Так жарко, что приходится прятаться в тень. Правда!
Она недоверчиво окинула взглядом раскисшую землю и наливающиеся чернотой тучи.
— Нет, не сейчас, — оценил он ее скепсис. — Летом. Бывает, эта стена так нагревается, что не прикоснуться. Поверь, мы выращиваем здесь клубнику, малину и персики. Все, что растет у вас в Испании.
— Неужели все? И апельсины?
— Почему нет? — с апломбом признал он.
— Лимоны? Оливки?
— Конечно!
— Финики?
— В Корнуолле, — ответил он с каменным лицом. — Там, в Корнуолле, еще теплее…
— Сахарный тростник? Рис? Ананасы?
Артур хотел было сказать «да», продолжить игру, но не выдержал, расхохотался, и Каталина тоже согнулась от смеха и приникла к нему.
Когда они отсмеялись, он оглядел внутренний двор крепости:
— Пойдем-ка мы с тобой погуляем, пока нас не хватились, — и с этими словами повел ее вниз по ступенькам к стене, где прятались небольшие воротца для вылазок.
Узкая тропа по склону холма сбегала от замка к реке. Несколько овец при их приближении разбрелись, пастушок лениво махал хворостиной, бредя следом. Артур обнял жену за талию, и они пошли нога в ногу.
— На самом деле мы растим персики, — говорил он, — а все другое, что ты называла, конечно, нет. Но твой латук, какой он там есть, я уверен, здесь вырастет. Только и нужно, что садовник, который привезет семена и уже имеет опыт выращивания этих чудес. Отчего бы не написать вашему садовнику в Альгамбру и не попросить его прислать тебе кого-нибудь?
— Я что, могу послать за садовником? — недоверчиво переспросила она.
— Любовь моя, ты же будущая королева Англии! Пошли хоть за батальоном садовников!
— Нет, правда?
Он счастливо рассмеялся, на нее глядя.
— Ах, это просто чудесно! Но где мы устроим сад? Там, у стены, совсем нет места, и если мы хотим выращивать фрукты и овощи…
— Да ты же принцесса Уэльская! Можешь устраивать свой сад, где твоей душеньке угодно! Забери под это хоть весь Кент, если хочешь!
— Кент?
— Там растут яблони и хмель. Я думаю, можно попробовать и латук…
— Надо же, мне и в голову не приходило послать за садовником! — смеялась от счастья Каталина. — Вот если б мне хватило ума привезти его сразу! Столько никчемных камеристок и ни одного садовника!
— Можешь обменять его на донью Эльвиру.
Она расхохоталась еще пуще.
— О, господи, вот счастье! — просто сказал он. — Как я тебя люблю! У тебя будет все, что ни попросишь, всегда. Я обещаю.
— Я напишу Хуане, — решила она. — В Нидерланды. Ее тоже, как и меня, занесло на север христианского мира. Она должна знать, что растет при здешних погодах. Пусть поделится опытом.
— И тогда мы попробуем твой латук! — Артур галантно поцеловал кончики ее пальцев. — Будем есть его целыми днями, как овцы, которые щиплют траву…
— Расскажи мне историю.
— Нет, теперь твоя очередь.
— Хорошо, но сначала расскажи еще раз, как пала Гранада.
— Расскажу, только прежде объясни мне кое-что.
Он переменил позу, сам лег поудобней и ее уложил головой себе на плечо. Щекой она чувствовала, как мерно вздымается его гладкая грудь, слышала ровное биение его сердца.
— Я тебе все-все объясню, — с улыбкой в голосе сказал он. — Я сегодня необыкновенно мудр. Ты бы слышала, как я нынче после ужина вершил суд!
— Ты такой справедливый, — признала она, — мне нравится, как ты рассуждаешь…
— Ни дать ни взять Соломон. Меня нарекут Артур Добрый…
— Артур Мудрый!
— Артур Великолепный!
Каталина хихикнула.
— Но сначала поясни кое-что, что я слышала о твоей матушке.
— Да?
— Одна придворная дама, из англичанок, рассказала, что королева была обручена с тираном Ричардом. Мы говорили по-французски, и, может быть, я что-то недопоняла.
— А, ты об этом… — мотнул он головой.
— Так это правда? Я тебя не обидела?
— Нет-нет, что ты. Слухи не утихают.
— Так это было или не было?
— Кто знает? Только матушка и Ричард могли бы сказать наверняка. Однако Ричард мертв, а матушка хранит молчание.
— Расскажешь? — робко попросила она. — Или об этом лучше не говорить?
Он повел плечом.
— Ну, есть две версии, одна — официальная, вторая — нет. Согласно первой, моя бабка с дочерьми скрылись в монастыре. Выйти оттуда они не могли, потому, что их сразу бы арестовали. Ричард заточил бы их в Тауэр, как сделал уже с младшими принцами. Люди не знали, живы ли принцы, но, поскольку никто их не видел, предполагали, что нет. Моя матушка, тогда она звалась Елизавета Йоркская[14], написала моему отцу, — ну, то есть моя бабка заставила ее ему написать, — просила прийти в Англию с войском, спасти ее, они поженятся, и тогда Ланкастеры породнятся с Йорками, ну, ты знаешь…
— Да, ты уже рассказывал. Это отличная история. А другая версия?
Не выдержав, он хмыкнул:
— Ну, она довольно скандальная. Поговаривают, вовсе не в монастыре они были, а прибыли во дворец. Супруга короля Ричарда умерла, он искал себе другую жену. Матушка приняла его предложение. Согласилась выйти за своего дядю, тирана, человека, который убил ее братьев…[15]
— Не может быть! — вскрикнула Каталина и в ужасе зажала себе рот.
— Во всяком случае, так говорят. И будто бы было даже еще хуже. Будто бы они с Ричардом сговорились, еще когда жена его была жива, лежала на смертном ложе. Вот, дескать, почему такая неприязнь между королевой и миледи матушкой короля. Моя бабка не доверяет матушке, но никогда не признается почему.
— Как она могла? — недоумевала Каталина.
— А что ей было делать? — возразил Артур. — Встань на ее место: она принцесса Йоркская, отец мертв, мать — враг короля, скрывается в убежище, которое все равно, что тюрьма, не лучше Тауэра. Хочешь жить — ищи милости короля. Хочешь, чтобы в тебе видели принцессу, — добивайся его признания. Хочешь быть королевой Англии — отдай ему свою руку.
— Но разве она не могла… — начала было Каталина и смолкла.
— Нет, — покачал он головой. — Неужели ты не видишь? Другого выбора у нее не было. Хочешь жить — подчинись королю. Хочешь стать королевой — выйди за него замуж.
— Она могла собрать армию и повести ее за собой!
— Это ты о себе говоришь! Матушка — она другая. И потом, это же Англия…
Каталина помолчала.
— Какое счастье, что мне, дабы стать королевой, пришлось выйти за тебя!
— И, слава Богу, мы довольны нашей судьбой! — подхватил он. — Потому что нам так и так пришлось бы жениться, и ты стала бы королевой независимо от того, нравлюсь я тебе или нет, верно?
