Леди Пол, сама урожденная принцесса, не дрогнула.
— Мой долг — служить Англии, — сказала она. — И если вы носите наследника Тюдоров, мой долг — служить этому ребенку, равно как и вам. Не спорьте со мной, ваше высочество. Если угодно, можете взглянуть на его высочество, но на расстоянии. Не подходите близко к кровати.
— Ну, хорошо же, пойдемте уже, наконец! — как маленькая, сказала Каталина. — Я только взгляну на него, и все!
Леди Маргарет поклонилась, и они направились к королевской опочивальне. Народу в приемной стало еще больше, чем раньше, поскольку по городу пронесся слух, что жизнь принца в опасности; люди стояли молча, так, словно все страшное уже случилось. Они молились за розу Англии. Признав Каталину, хотя ее лицо было скрыто под кружевной мантильей, некоторые посылали ей свое благословение. Один горожанин вышел вперед и преклонил перед ней колено.
— Благослови вас Господь, ваше высочество, — сказал он. — Даст Бог, поправится его высочество принц, и снизойдет на вас милость Божья!
— Аминь, — ледяными губами выговорила Каталина и пошла дальше.
Двойные двери во внутренние покои стояли настежь. В углу кабинета была устроена аптека: на столе стояли большие стеклянные банки, в которых держали разные целебные вещества, ступка с пестиком, весы, разделочная доска, — и рядом застыла группа людей в костюмах из грубого сукна, как полагается лекарям. Каталина огляделась, ища взглядом доктора Бирворта.
— Доктор!
Тот тотчас приблизился и опустился на одно колено. Лицо его было мрачно.
— Ваше высочество!
— Как здоровье моего мужа? — четко и медленно произнесла она по-французски.
— Сожалею, ему не лучше.
— Но и не хуже, верно? Он поправится?
Лекарь помотал головой.
— Il est trés mal, — сказал он просто.
Каталина слышала его слова, но не могла уяснить себе их значение, словно забыла язык. Она повернулась к леди Маргарет:
— Он говорит, принцу лучше?
Та покачала головой:
— Говорит, хуже, ваше высочество.
— Но у них есть чем ему помочь? Есть лекарства? — И, обратясь к лекарю, повторила то же по-французски.
Тот указал на заставленный аптекарской утварью столик у него за спиной.
— Ах, если б у нас был здесь арабский лекарь! — вскричала Каталина. — Мавры — величайшие медики, им нет равных! У них были лучшие медицинские школы до того, как… Ах, если б я только догадалась привезти с собой доктора!
— Мы делаем все, что в наших силах, — сухо сказал доктор Бирворт.
Каталина попыталась улыбкой загладить свою резкость:
— Не сомневаюсь. Просто я очень испугана… Что ж! Могу я его повидать?
Леди Маргарет и лекарь обеспокоенно переглянулись.
— Взгляну, не спит ли его высочество, — сказал Бирворт и вошел в опочивальню.
Каталина терпеливо ждала. Не верилось, что только вчера утром он выскользнул из ее постели с упреком, что она не разбудила его раньше и они не успеют заняться любовью. А теперь он болен и нельзя даже коснуться его руки!
Доктор приотворил дверь.
— Соблаговолите остаться на пороге, ваше высочество, — сказал он. — Во имя вашего собственного здоровья и во имя ребенка, которого вы, возможно, носите в себе, остерегайтесь подходить ближе.
Каталина быстро прошла к двери. Леди Пол сунула ей в руку мешочек с ароматными травами. Каталина сразу поднесла его к носу. В полутемной комнате так остро пахло немочью, что слезились глаза.
Артур, в ночной рубашке, раскинулся на постели. Лицо его горело, светлые волосы потемнели, взмокли от пота. Он казался гораздо старше своих лет. Впалые щеки, глаза ввалились, подглазья черные.
— Ваша супруга пришла навестить вас, ваше высочество, — негромко произнес доктор Бирворт.
У Артура задрожали ресницы, он приподнял голову и сощурился, чтобы лучше разглядеть бледную от ужаса Каталину на фоне освещенного прямоугольника дверного проема.
— Любовь моя, — прошептал он. — Amo.
— Amo, — так же шепотом отозвалась она. — Мне не разрешают подойти ближе.
— Не подходи, — еле слышно сказал он. — Я люблю тебя.
— И я! — Изо всех сил она старалась не разреветься. — Ты поправишься?
Не в силах говорить, он покачал головой.
— Артур! — требовательно сказала она. — Ты должен поправиться!
Он бессильно откинулся на подушки:
— Я постараюсь, любимая. Буду стараться. Для тебя. Для нас.
— Может быть, ты чего-нибудь хочешь? Я могу что-то для тебя сделать? — Она огляделась вокруг.
Нет, ничего она не может. Нет ничего, что могло бы помочь. Вот если бы она привезла с собой арабского лекаря, если б ее родители не закрыли мавританские университеты, если бы церковь позволяла изучение медицины и не называла знание ересью…
— Я хочу только одного, — почти неслышно сказал он. — Жить с тобой.
Каталина подавила рыдание:
— А я — с тобой!
— Довольно, ваше высочество, принцу нужен отдых, — вмешался врач.
— Позвольте мне остаться! — шепотом закричала она. — Прошу вас! Умоляю! Позвольте мне побыть с ним!
Леди Маргарет, мягко обняв за талию, потянула ее от порога.
— Позже придете еще, ваше высочество, — пообещала она. — А сейчас пусть он поспит.
— Я вернусь! — крикнула Каталина в полумрак спальни и успела заметить легкое движение руки, сказавшее ей, что принц ее слышал. — Я буду рядом!
Она снова пошла в часовню молиться, но молитва не шла на ум. Перед ее глазами стояло его белое лицо на белых подушках. Они прожили вместе так мало дней и еще меньше ночей были любовниками… Они дали клятву, что будут вместе всю жизнь, в горе и радости, и вот она стоит на коленях и пытается молиться, чтобы он выжил…
Не может быть, только вчера еще он был здоров! Это какой-то страшный сон, ночной морок, еще минута — и я проснусь, он поцелует меня и скажет: «Глупенькая!» Так не бывает, чтоб человек был здоров, здоров и вдруг, ни с того, ни с сего, болен! Не может быть, чтобы в мгновение болезнь съела силу и красоту… Я скоро проснусь. На самом деле ничего этого нет. Молиться не получается, но это не важно, потому что на самом деле я сплю. Молитва во сне силы не имеет. И болезнь, которая снится, тоже вздор. Я не суеверная дурочка, чтобы верить снам. Я сейчас проснусь, и мы вместе посмеемся над моими страхами…
Когда колокол пробил, что пора ужинать, она поднялась с колен, окунула пальцы в святую воду, перекрестила себя и с еще влажным лбом направилась в покои принца. Донья Эльвира не отходила от нее ни на шаг.
Во всех комнатах толпился народ, людей еще больше прибавилось, и мужчин, и женщин. Никто не произносил ни звука. Перед принцессой все тихо расступались, давая дорогу. Не поднимая глаз, она прошла сквозь толпу, мимо стола с аптечной утварью, к самой двери опочивальни.
