Стражник отступил в сторону. Каталина легонько постучалась и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.
Лекари толпились вокруг кровати. Артур сильно кашлял — так, словно в горле его кипела вода.
— Madre de Dios, — пробормотала Каталина. — Матерь Божья, спаси его…
Доктор Бирворт услышал, обернулся. Лицо его было бледно.
— Держитесь подальше, ваше высочество! Это потливая лихорадка!
Донья Эльвира при этом устрашающем заявлении схватилась за юбку Каталины и сделала шаг назад, готовая оттащить ее от опасности.
— Отпустите меня! — Каталина вырвала платье из рук дуэньи и недрогнувшим голосом сказала: — Оставьте нас. Обещаю, что близко не подойду, но я должна с ним поговорить!
— Принцесса, он слишком слаб…
— Я сказала, уйдите!
Лекарь понял, что спорить с ней бесполезно. Низко опустив голову, он вышел из опочивальни, остальные за ним. Каталина сделала жест рукой, донья Эльвира отступила. Принцесса перешагнула порог и плотно прикрыла за собой дверь.
Артур протестующе застонал.
— Я не подойду, милый, — уверила она, — но нам необходимо поговорить!
Его лицо блестело от пота, мокрые пряди прилипли ко лбу, словно дождливым днем он вернулся с охоты. Круглое юное лицо осунулось, щеки ввалились. Болезнь высасывала из него жизнь.
— Amo, — жарко прошептал он почернелыми, растрескавшимися губами.
— Amo, — ответила она.
— Я умираю, — просто сказал он.
Она не прервала его, не возразила. Только выпрямила спину, сопротивляясь смертельному удару.
— Но ты… ты должна стать королевой Англии, — прерывисто выговорил он.
— Что?!
— Любовь моя, обещай мне! Ты дала клятву слушаться и подчиняться…
— Сделаю все, что скажешь.
— Выйди замуж за Гарри. Стань королевой. Роди наших детей.
— Что?! — У Каталины ноги подкосились и голова закружилась от шока. Она едва понимала, о чем он.
— Англии нужна великая королева, — медленно, внятно, почти по складам выговорил он. — Особенно если королем станет Гарри. Он в короли не годится. Ты должна его научить. Построй мои форты. Построй мой флот. Построй оборону против шотландцев. Роди мне дочь Марию. Роди сына Артура. Сделай так, чтобы я продолжал жить…
— Любовь моя…
— Послушай меня, — с видимым усилием шептал он. — Укрепи Англию, как я хотел… Сохрани ее для наших детей…
— Я твоя жена! — выкрикнула она. — Не его!
Он кивнул:
— Вот, я как раз об этом. Скажи им, что это не так.
— Я тебя не понимаю!
— Скажи им, я не смог этого сделать. Сделать тебя женщиной. Скажи им, я оказался бессилен. А потом выходи за Гарри.
Пошатнувшись, Каталина схватилась за ручку двери, чтобы не упасть.
— Да ты же его ненавидишь! Ты не можешь желать, чтобы я изменила тебе с Гарри! Он всего лишь ребенок! А потом, я люблю тебя…
— Послушай, он будет королем! Ты выйдешь за него и станешь королевой. Пожалуйста! Ради меня!
Дверь за спиной Каталины приоткрылась, и голос леди Маргарет произнес:
— Вы не должны утомлять его, принцесса…
— Мне нужно идти, — с отчаянием сказала Каталина, обращаясь к распростертому телу.
— Обещай мне…
— Я вернусь. Тебе станет лучше, и мы еще поговорим.
— Прошу тебя…
Леди Маргарет снова открыла дверь и взяла Каталину за руку.
— Ваше высочество… Умоляю вас… — тихо сказала она. — Ради его же блага, дайте ему отдохнуть…
Послушно повернувшись к двери, растерянная Каталина в последний миг обернулась и посмотрела на мужа. Жадно поймав ее взгляд, Артур слегка приподнял ладонь, лежавшую на парчовом одеяле.
— Обещай, — настойчиво сказал он. — Каталина. Прошу тебя. Ради меня. Обещай. Не сходя с этого места, обещай мне, любимая.
— Обещаю! — вырвалось у нее.
Со вздохом облегчения он уронил руку на постель.
Это были последние слова, которыми они обменялись.
Замок Ладлоу, 2 апреля 1502 года
Чуть позже шести, когда зазвонили к вечерне, исповедник Артура доктор Элденхем соборовал его, и вскоре Артур скончался. Все это время Каталина, поникнув головой, простояла на коленях у порога, пока ей не сказали, что отныне она вдова. Она стала вдовой в шестнадцать лет.
Леди Маргарет с одной стороны и донья Эльвира — с другой почти что волоком дотащили ее до спальни и уложили в постель. Каталина лежала на холодных простынях, тупо думая, что, сколько бы она ни ждала, не услышать ей его тихих шагов по наружной стене, осторожного стука в дверь. Никогда больше не распахнуть эту дверь, не броситься в его объятия. Никогда больше он не подхватит ее на руки, не прижмет к груди, как бы она этого ни ждала…
— Никогда! — беспомощно и безнадежно твердила она.
— Выпейте это, — велела ей леди Маргарет. — Это снотворное, доктор прислал. Поспите, я разбужу вас в полдень.
— Никогда!
— Ну же, ваше высочество, пейте!
Каталина послушалась, хотя питье оказалось горьким. Больше всего на свете ей хотелось уснуть и не просыпаться.
В ту ночь мне приснилось, что я стою на крыше высоких ворот, ведущих в Альгамбру. Над моей головой веют штандарты Кастилии и Арагона, хлопают на ветру, как паруса Колумбовых кораблей. Прикрыв ладонью глаза от слепящего осеннего солнца, я смотрю на просторы Гранады и наслаждаюсь незатейливой, знакомой их красотой: красноватая земля тут и там исчерчена тысячей узких каналов, питающих поля водой. Подо мной белостенный город; уже пять лет, как мы его взяли, но он по-прежнему выглядит как арабский: у каждого дома есть тенистый внутренний дворик, в центре которого плещется фонтан, в садах благоухают поздние розы, ветви деревьев клонятся под тяжестью плодов.
Меня ищут. «Где же инфанта?» — слышу я. И во сне отвечаю: «Я Катерина, королева Английская. Вот теперь мое имя».
Погребение Артура, принца Уэльского, состоялось в День святого Георгия, который считается первым принцем всей Англии, после непередаваемо мучительного путешествия из Ладлоу в Ворчестер, когда дождь лупил с такой силой, что погребальная процессия едва продвигалась. Дорогу затопило, прибрежные луга стояли по колено в воде, река Тим вздулась и неслась как бешеная, так что перейти ее вброд не удалось. Кони вязли в раскисших колеях, пришлось запрячь в телеги волов, и к тому времени, когда, наконец, дотащились до Ворчестера, плюмажи и черные покрывала на катафалке вымокли так, что были уже ни на что не похожи.
Сотни людей вышли на улицы проводить скорбный кортеж к кафедральному собору. Когда гроб опустили в склеп под хорами, облаченные должностями придворные переломили жезлы и бросили их обломки в могилу своего господина. Все было кончено не только для Артура. Все было кончено и для тех, кто ему служил. Рухнули надежды, связанные с молодым и многообещающим принцем. Казалось, все пропало и больше никогда не исправится.
