он ругает себе под нос, вставая из-за стола. ‒ Я крупный парень, и не могу позволить себе увлечься.
‒ Ты сдерживался со мной? ‒ ужасаюсь я.
‒ Я не сдерживался с тобой.
‒ О Боже мой!
‒ Клем, у нас не было никаких проблем в постели, ‒ его голос ровный и безразличный.
‒ Тогда это что-то новое в наших отношениях. Вот и хорошо.
‒ Не хорошо. Ничто из того, что остается на тебе отметины, не хорошо.
Я сглатываю, обдумывая это.
‒ Когда ты говоришь так, я чувствую, что у меня нет права голоса в нашей сексуальной жизни. Я была более чем согласна, и вчера вечером, и сегодня утром.
Морщины прорезают его лоб.
‒ Знаешь, мне интересно, не влияет ли то, что наша эмоции немного изменились, на то, как мы относимся друг к другу физически? Потому что выражать свои чувства из-за нашего разрыва и всего, через что мы прошли, горячим сексом, на который, кстати говоря, я полностью согласна, более чем нормально.
«Нужно позже проверить эту теорию в Google. Там много чего есть».
Эд по-прежнему молчит, поэтому я продолжаю:
‒ В конце концов, мы не можем ожидать, что все автоматически будет хорошо и аккуратно только потому, что мы проводим время вместе. И, наверное, для нас даже полезно выплескивать эмоции в постели.
Его взгляд отстраненный, замкнутый. Как будто он уже принял решение и к черту то, что я думаю. Пришло время для новых аргументов.
‒ Мне понравилось, когда ты укусил меня.
‒ Клем…
‒ И мне понравилось, когда ты шлепнул меня там на столе.
Уперев руки в бока, Эд нахмурится.
‒ Мы больше не говорим об этом. Я серьезно.
‒ Мне понравилось быть сверху в первый раз, но когда ты во второй раз подмял меня под себя и взял все под контроль, я кончила так сильно, что клянусь, увидела звезды. А сегодня утром проснуться от того, что ты ласкаешь меня между ног… ‒ я дрожу, вспоминая об этом и улыбаюсь уже не так застенчиво.
Из коридора доносится сдавленный звук, а затем голос Лейфа:
‒ Пожалуйста, Эд, пусть она замолчит.
‒ Это личный разговор, ‒ огрызаюсь я. ‒ Ты не хотел ничего знать, вот и уходи!
Лейф что-то бормочет и хлопает дверью ванной. Так ему и надо за подслушивание.
Тем временем Эд все еще молчит, стиснув зубы. Беспокойство волнами исходит от него.
Мне надоело быть разумной.
‒ Тебя не беспокоит, что я больше не та симпатичная девушка, любящая цветочные принты и вежливый секс? ‒ спрашиваю я. ‒ Потому что, если это будет постоянной проблемой, нам, вероятно, следует обговорить ее сейчас.
Эд пристально смотрит на меня.
‒ Клем, у нас не было вежливого секса.
‒ Уверен?
‒ Более чем, ‒ выдавливает сквозь зубы Эд и наконец приподнимает подбородок. ‒ Ты специально сводишь меня с ума, не так ли?
‒ Да, ‒ я встаю со стула, подхожу к нему и обнимаю за талию. ‒ Я не потерплю, чтобы ты считал себя грубияном, а меня нежным цветочком. Это несправедливо по отношению к нам обоим. Прошлая ночь была особенной для меня, и я не позволю превратить ее во что-то неправильное или постыдное из-за того, что ты смущен некоторыми моментами.
‒ Мы с тобой не занимались вежливым сексом, ‒ ворчит Эд. Скорее всего, мужская гордость не позволит ему сказать иное, затем чуть расслабляется и обнимает меня.
Худшее в этом споре позади.
‒ Как скажешь. Но если нам обоим сейчас нравится немного по-другому, действительно ли это такая проблема? Я не хочу, чтобы ты обдумывал каждый порыв и сдерживался. Я люблю нас такими, какие мы есть сейчас.
Эд крепко прижимает меня к себе и очень нежно целует отметину на шее.
‒ Ты скажешь мне, если когда-нибудь захочешь, чтобы я притормозил и умерил пыл?
‒ Безусловно.
*** *** ***
‒ Вы поссорились из-за того, что Эд «отпустил тормоза» в постели, а тебе это понравилось?
‒ Ну, да. В основном. ‒ Я пожимаю плечами.
Френсис закатывает глаза.
‒ Извращенка.
Уже вечер, и она сидит на диване в магазине и ест мороженное, которое принес Антонио.
Эд был прав насчет моей нелюбви к кокосу — вкус и текстура просто отвратительны, а мороженое с фундуком потрясающее. Каждый день я узнаю о себе что-то новое.
Днем у меня был назначен визит к врачу. Я могла прекрасно добраться сама, но Френсис вызвалась меня отвести, а потом просто сидела в приемной. Я почти уверена, что они с Эдом все еще переписываются и решают, кто будет присматривать за мной. Тем не менее, приятно побыть с сестрой.
‒ Ты правда думаешь, что я извращенка?
‒ Раньше ты не посвящала меня в подробности сексуальной жизни, поэтому я не могу судить.
‒ Однако Эд может, и его реакция говорит сама по себе.
Френсис кивает.
‒ Пока то, что происходит в постели, делается по обоюдному согласию, в этом нет ничего плохого. ‒ Айрис всегда знает, что сказать.
‒ Вот именно. Эд никогда бы не причинил мне вреда. Нелепо даже думать о таком, и меня бесит, что он считает меня хрупкой.
‒ Может вам все же повременить устраивать в его квартире секс-игровую? Пусть сначала доктор подтвердит, что ты полностью здорова. ‒ Френсис слизывает мороженое с ложки. ‒ Как думаешь, с кем Эд раньше занимался диким сексом?
