— Неплохо. Мои ребята дежурили в «доме исцеления», где лежат наши столичные «друзья». Сидели там целый вечер и половину ночи. И таки услышали много полезного! Ушли лишь тогда когда все уснули.
— Отлично, — кивнул варвар.
Тес-Нур вздохнул и потер переносицу:
— Вообще, Бат, ты сам понимаешь — прослушивать лечебницы незаконно. Но, как говорил Мараван «нельзя воевать, не испачкав рук».
Батташ пожал плечами:
— На войне как на войне.
Дождь заканчивался, запахло росой. В темной дали ударил гонг — возвещая начало Рассвета. Костёр догорал и Батташ подбросил в него охапку хвороста. Огонь снова затрещал — начал поедать «поживу».
— Садись, господин, выпей чайку. — Варвар улыбнулся и протянул другу резную чашу.
Тот принюхался:
— Зелёный? С жиром? Я такое не пью!
— Напрасно. Он ведь полезный. Ну да ладно, ближе к делу. Шиккунайцы были не против, чтоб мы прослушивали учёных?
— Нет, конечно, — Тес-Нур нахмурился. — Они и сами их прослушивали. Правда, домом исцеления заведуют местные Светоносцы, пришлось на них надавить. Настоятель упрямился: «Мы вне политики, как вечный Свет вне интриг и суеты! Учёные больны, не тревожьте их» Ну я действовал твоими методами. Как там, в старинной поговорке степняков? «Одной рукой припугни, второй — протяни горсть монет» И так договорился… Орден тоже погряз в коррупции, как и весь наш несчастный мир.
— Увы… А хотя нет — не увы. Сейчас нам это как раз выгодно. И что же мы знаем?
Тут в шатер вошёл дородный солдат с двумя вязанками хвороста. С его одежды капала дождевая вода, но на лице сияла улыбка. Взгляд — хитрый и счастливый.
— Купил по смешной цене! Мы же освободители, вот местные нас и балуют.
— Что за хворост, качественный? Или местный? — осведомился Батташ.
— Нет, тут слишком тесно, чтоб выращивать лес. Это из Канашина, там его выращивают на продажу. У них вся земля засажена деревьями — для досок и хвороста. Представляешь!? Зерно почти не сеют, живут с продажи сырья и топлива.
— Это их дело. Давай, положи возле костра, пускай просохнет, — сказал варвар. — Да, господин, Что услышали твои ребята?
— Погоди, дай погреть кости.
Тес-Нур присел возле костра, закрыл глаза — наслаждаясь теплом. Морщинистое, обветренное лицо словно оттаяло, стало безмятежным… Все тело размякло… Но лишь на пару минут. Воин откашлялся и обернулся к Батташу:
— Мы были правы насчет замыслов ученых. Всё как мы думали.
— Они хотят похитить Найпу?
— Да. Планируют сделать это не против её воли. А наоборот. Чтоб она сама захотела быть похищенной — и радостно поехала с ними в Лаашин. Типа: «освободить для новой, лучшей жизни» Технократам не нужны обозлённые и мечтающие о мести наследницы! Которые при первой же возможности попробуют бежать или поднять бунт. Им нужны преданные, воодушевлённые бойцы, — Офицер закурил и немного помолчал, наблюдая за сизым табачным дымком. Затем продолжил. — Потому, думаю, в Лаашине к девчушкам относятся показушным «почтением», хорошо кормят и содержат в лучших казармах. Ну и конечно «промывают мозги» — показывают какая новая власть «хорошая», как ей нужен этот самый «непобедимый легион», и какие славные победы он одержит. Ясно что при «промывке мозгов» применяют и гипноз и дурманящие вещества.
— Всё как я и говорил, — заметил варвар.
— Найпа ещё не похищена, а уже под влиянием! Ты бы слышал, как она бормотала сквозь забытьё: «друзья, Мараван, друзья…» И сама виновата. Могла бы быть поумнее. В конце-концов её не сломал бы даже самый сильный гипноз, если б она достойно сопротивлялась. Ладно… Но вот что интересно. Ученые знают, что мы засадим их в темницу — и не бояться. Конечно же, они догадываются, что Найпу мы тоже запрём, засадим под домашний арест, будем хорошо охранять. Но и это их не волнует.
— Хм… Они собираются бежать из темницы и выкрасть девчушку из-под ареста? Перебив охрану? — задумчиво спросил Батташ.
— Не знаю, не знаю… Но мне это не нравиться.
— Мне тоже, — молвил варвар.
Тес-Нур присмотрелся к нему повнимательнее. Потомок степняков был ещё могучим, но уже измотанным воином, закалённым и ожесточенным изнутри. Морщинистые руки сжимали чашу с чаем, они не дрожали, и виднелась в них сила. Трещал костёр, отблески пламени отражались в хитрых глазах, на губах застыло подобие улыбки. А ведь где-то там, в глубине души, ещё хранились искры юности, светлые образы детства, наивность и простота… Шершень поднес чашу ко рту и сделал несколько глубоких глотков. Ноздри раздувались от приятного аромата, на лице отразилось блаженство… Увы ненадолго! Варвар открыл глаза и спросил:
— Да. А где сейчас Найпа?
— В доме исцеления, — ответил Тес. — В том же доме где и учёные. Но на разных этажах, а стены и перекрытия там толстые. Всё хорошо охраняется! Пускай лечиться после вчерашних ужасов.
Батташ покачал головой:
— А если они выкрадут её прямо сейчас? Ведь она рядом.
— Вряд ли. Они должны дождаться пока выздоровеет Мараван: проводить операцию, когда один из бойцов болен — глупо. Да ещё они вряд ли знают Шиккунай. Наше княжество, поди, изучали, как местность операции, но они не рассчитывали, что их занесёт в Шиккунай. Так что я спокоен. — Тес-Нур затянулся табачным дымом и улыбнулся. — Не переживай Бат.
Несколько минут все молчали, погруженные в думы. А снаружи начало светлеть, пополз туман… Подали голос первые птицы, вестники Рассвета. Такие звонкие и чистые голоса… Многим часовым хотелось забыть обо всём и выйти в этот пробуждающийся, дышащий Тайной мир, почувствовать прохладу ветерка, мягкость травы, умыться свежей росой… Но долг есть долг.
Батташ допил чай и сладко зевнул.
— Смотри, господин, скоро зима, а зимой погода княжеств чем-то похожа на погоду Мёртвых земель. Тот же туман и снег, холодный ветер… Серость и слякоть.
— Нет! — нахмурился Тес-Нур. — Там, на мёртвых землях всё иное. Всё тёмное. Лишь редко-редко пробиваться лучи солнца… А наш туман не мутит душу, не забивает дыхание, ветер не обжигает, снег не воняет и не отравляет землю, дождь у нас ласковый, даже осенью и зимой. Конечно, плохая погода людям нравиться меньше чем хорошая, но она неизмеримо лучше Внешнего мира.
— А всё равно у меня от сырости ломит кости, — грустно улыбнулся варвар. — Выпить бы ещё чайку…
* * *
Тем временем в Доме Исцеления, наконец, проснулась Найпа. Медленно, с трудом открыла глаза. Тяжко вздохнула…
— Что… Почему на окнах решётка? Где… где я? — промямлила она.
— В доме для сумасшедших! — ответил женский голос. Бойкий и жесткий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
