Читаем без скачивания Русская война - Александр Дугин

Есть множество людей, которых слушают, которые выступают на телевидении, являются консультантами президента, организаторами серьезных экспертных сетей, представляя собой интеллектуальный оплот путинской власти. Но при этом огромный процент этих людей представляет собой сегменты американской сети влияния. Они действуют тонко, неявно, но направлены прямо или косвенно на десуверенизацию России. Пусть скажут, что это напоминает охоту на ведьм, однако, как любил повторять один кремлевский высокопоставленный чиновник, «если у вас паранойя, это еще не значит, что вас никто не преследует». Нет дыма без огня.

Нынешняя, сетевая пятая колонна не такая простая и прямолинейная. Нам подчас хотят изобразить, что все дело только в либералах или в «маршах несогласных», но это самая откровенная вершина айсберга. Более того, это ложная цель. Самые серьезные сети влияния, направленные на десуверенизацию России, находятся среди тех, кто близок Путину, кто его поддерживает и с ним работает, кто предопределяет и в значительной степени влияет на выработку его стратегии. Вот где надо искать настоящий заговор. Ведь заговор – это просто устарелое «архаическое» название для обозначения того явления, которое сегодня открыто принято называть сетевой войной.

Путин в сетевой войне

Президент Путин с приходом к власти, вольно или невольно, вступил в сетевую войну. И стал постепенно противодействовать ее ходу, исходя из чувства самосохранения выключая сегменты ее влияния. По сути, он постепенно сконструировал из разрозненных останков государственности новый полюс, способный противодействовать многомерным вызовам, идущим со всех сторон – как извне, так и изнутри. Путин постепенно отчленял и выводил в положение вне игры наиболее опасные сегменты атлантистских сетей: олигархов, либералов-западников, проводников американских интересов, НПО, напрямую замешанные в шпионской деятельности. Путин переломил процессы в области этнических меньшинств, сделав сотрудничество с государством более привлекательным, вернул в Россию Чечню. Годы правления Путина были арьергардными боями против тех сетей, которые сложились в 80-х и особенно 90-х. Это была гигантская контрразведывательная операция, направленная на оборону.

Однако ни теоретических разработок в области сетевой войны, ни полноценной стратегии ее ведения в дальнейшем, ни конкретного плана по реализации ее этапов в наступательном ключе на данный момент в должном масштабе нет.

Процессы постмодерна качественно не осмыслялись, алгоритмов поведения в сетевой войне не выработано. Путин действовал скорее интуитивно, гася пожар там, где он начинал разгораться по факту. Важно, что сам Путин оказался наделенным иммунитетом перед сетевыми моделями и действовал строго в интересах государства и народа. Но более интуитивно, чем сознательно. Сегодня речь пока не идет о том, чтобы вести сетевое наступление.

Грядущая битва

В последние годы сетевые войны стали все более очевидными. В жесткой форме (hard) они ведутся США в Ираке и Афганистане, готовятся войти в жесткую фазу в Иране и Сирии. В мягкой форме (soft) они апробировались в Грузии, на Украине, в Молдове, других странах СНГ. «Оранжевая» революция в Киеве – типичный пример реализации именно таких технологий. Задача отрыва Украины от России была решена энергично, упорно, с использованием множества факторов, причем без применения классических силовых методов. Важнейшим инструментом этого процесса является «оранжевая сеть». Она создана по всем правилам ведения сетевых операций. Задачей ОБЭ на Украине было наглядное формирование систем поведения всех сторон – Ющенко, Януковича, Кучмы, элит, масс, политтехнологов, экономических кланов, высших чиновников, этнических и социальных групп. Каждый участник драматической украинской осени 2004-го был манипулируем. Кто-то напрямую, кто-то косвенно, кто-то через Россию, кто-то через Европу, кто-то через экономические рычаги, кто-то через религиозные (часто протестантские) круги и т. д. Оранжевые процессы – это откровенное всплытие сетевых операций. После этого не замечать их невозможно.

Провал России и пророссийских сил на Украине был предопределен до начала всей ситуации, так как между собой столкнулись силы совершенно несимметричные – индустриальные технологии против информационных (постиндустриальных). Именно оранжевая революция в Киеве показала всю бездну российского отставания и весь объем американского превосходства. На пути к мировому сетевому господству США сделали еще один выразительный и внушительный шаг.

Теперь уже нет сомнений, что сходная участь ожидает и саму Россию. При этом важно, что это произойдет даже в том случае, если Россия останется в статусе «нейтральной» державы или даже друга США. ОБЭ, как явствует из новой теории войны, ведутся против всех и всегда. В России естественным образом назревает кризис, и ее поведением в этот период займутся, и уже активно занимаются, американские архитекторы сетевых войн. Для этого будут задействованы основные сегменты внутри самой России, будет оказано влияние на социальные, информационные и когнитивные процессы, всем будут отведены свои роли, и все будут вынуждены их исполнять – и «болотные» представители американских сетей, и их противники, и оппозиция, и охранительные структуры. Даже обыватели с их пассивностью и отчужденностью могут быть использованы в сетевых войнах – как малые токи используются в компьютерных технологиях, в частности в микропроцессорах.

Евразийская сеть – симметричный ответ

Единственным теоретически стройным ответом со стороны России, если она, конечно, намерена сопротивляться и отстаивать свою суверенность, то есть готова принять вызов сетевой войны и участвовать в ней, была бы разработка симметричной сетевой стратегии. С параллельным и стремительным апгрейдом отдельных сторон государства – управления, спецслужб, академической науки, технопарков и информационной сферы – в сторону ускоренной постмодернизации. Определенная часть российской государственности должна быть волюнтаристически и в авральном порядке очищена от сегментов американской сети, переведена в экстраординарный режим работы, наделена чрезвычайными полномочиями и брошена на создание адекватной сетевой структуры, способной хотя бы частично противодействовать американскому вызову. Это потребует создания специальной группы, куда должны войти отдельные высокопоставленные чиновники, лучшие пассионарные кадры различных спецслужб, интеллектуалы, ученые, инженеры, политологи, корпус патриотически настроенных журналистов и деятелей культуры. Задачей этой группы должна стать разработка модели евразийской сети, вобравшей в себя основные элементы американского постмодерна и информационного подхода, но направленной симметрично против вектора ее воздействия. Это значит, что необходимо произвести срочную и чрезвычайную «постмодернизацию» российских ВС, спецслужб, политических институтов, информационных систем, коммуникаций и т. д., разработать систему собственных ОБЭ, которые применили бы сетевые технологии против тех, кто их создал и стремится сегодня использовать в своих целях.

Это невероятно трудная задача, но, не решив или даже не поставив ее, Россия обречена на поражение от сетевых технологий, с которыми она в нынешнем своем состоянии по определению не справится. В соответствии с сетевой стратегией здесь будет использована совокупность таких разнородных факторов, действующих синергетически, что даже отследить их взаимосвязь и конечную цель ни одна инстанция управления будет не в состоянии. Сетевую войну можно выиграть только сетевыми средствами, адаптировав к собственным условиям и целям эффективные и стремительно развивающиеся технологии.

Вышеуказанные принципы были принципами построения современной глобальной атлантистской сети. Единственная сеть, которая существует на данный момент, – это глобалистская, атлантическая сеть и ее подсети, выполняющие те или иные вспомогательные функции. Например, террористическая сеть, несмотря на ее глобальные претензии, является лишь подсетью всемирной атлантистской сети. У мировой террористической сети отсутствует субъектность, и по всем параметрам осуществления своих действий она идеально укладывается в модель глобалистской сети. Как только американцам для тех или иных действий нужен предлог, этот предлог обеспечивается «мировым терроризмом».

Нашей суперзадачей является создание собственной евразийской сети, и создать ее нужно таким образом, чтобы она не была подсетью атлантистской сети. Но мы не можем говорить, что она будет в изоляции, – создать сеть в изоляции вообще невозможно. Очень важно понять, по каким принципам против нас ведутся сетевые войны. Только поняв это, мы сможем выработать симметричную модель.