Пока Балин шёл к нему своей неспешной походкой, Грундир изо всех сил напрягал свои мозги, пытаясь выстроить нить разговора. Но так и не пришёл к конечному решению, когда звук шагов стих и Балин замер прямо перед ним.
- Надеюсь, у тебя были достаточно веские причины, чтобы отрывать меня от важных дел, приносящих большую пользу и прибыль нашему роду?
Грундир приподнял бровь и более внимательно рассмотрел собеседника. Одежда была одета явно наспех. Булава – символ его положения была небрежно заткнута за кушак. Ташка болталась криво, а магический рог болтался возле пояса, небрежно перекинутый через плечо за тонкий ремешок. Весь вид одежды и снаряжения говорил о поспешности сборов. Но самым замечательным в плане информативности о состоянии собеседника было его лицо. Оно было заспанным и помятым, что говорило о том, что его обладатель совсем недавно вернулся в наш мир из мира сновидений.
- Конечно, брат Балин, да прибудет твоих богатств, а твоя борода будет столь же великолепна, как и основателя нашего рода. – Столь тонкую «шпильку» он не мог не отпустить в сторону зазнавшегося собеседника. По сравнению с бородой Грундира, борода Балина представляла собой жалкий кустик на столь объёмной физиономии. – Крепкий сон, конечно же, весьма полезен для нашего рода. Особенно в плане прибыли. – Глаза Балина выпучились от возмущения. – Но ты прав, дело, ради которого тебя подняли из постели в столь ранний час, действительно обещает солидные прибыли. – Выдержав паузу, Грундир глазами указал на путников, по-прежнему хлопотавших возле своей повозки. – Обрати внимание на этих путников. Договор с ними обещает быть весьма прибыльным.
Балин, всё ещё пребывавший в состоянии раздражения, скептически скосил глаза в сторону путников. Медленно оглядев их тощие, замотанные в рваные обрывки шкур фигуры, он тихо проговорил, так чтобы слышал лишь Грундир.
- И чем же эти нищие оборванцы могут быть нам полезны? Или ты решил заработать на продаже шкур? – Вернул он издёвку товарищу.
- Какой же ты не наблюдательный! – Выгнув бровь, проговорил Грундир, стараясь, не повышая голоса, придать предложению восклицания. – Ради пучка шкур я бы не стал напрягаться. Дело в самих путниках и их достоинствах.
- Каких это? – Скепсис так и сочился из Балина.
- Ай-яй-яй! Теряешь деловую жилку. – Мозг Грундира отчаянно заметался. – Как ты не смог разглядеть под этими лохмотьями бриллиант? Ведь эти парни… – Именно в этот момент память Грундира выдала картинку, а заодно и разгадку его вопроса. Он вспомнил, на что похож странный посох Тёмного эльфа. Это была нога гигантского паука, которой придали соответствующую форму. – Охотники на акромантулов.
Вроде бы он и сказал это тихо, наклонившись поближе к собеседнику, но на площадке возле ворот мгновенно установилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь вознёй пришедших со своей повозкой. Грундир огляделся. Молодые гномы-стражники все как один смотрели на него с выпученными глазами. Этим они выдали то, что с самого начала прислушивались к их разговору. Челюсти всех присутствующих стали медленно опускаться вниз, раскрывая рты и придавая лицам удивлённое выражение. Взгляды окружающих стали медленно переводиться на путников.
- Как ты узнал? – хриплым и потерянным голосом проговорил Балин, заворожено глядя на путников. В этих глазах, к удовольствию Грундира, разгоралась сильная заинтересованность. И чем сильнее разгорался огонёк, тем больше подрастала кучка золотых монет в воображении Грундира.
- Рыбак рыбака – протяжно выговорил он, выпятив грудь. – Стали забывать, что в юности мне удалось победить гигантского акромантула?
Перед внутренним взором Грундира промелькнули события того времени. В годы Великого нашествия нежити тогда ещё юный воин Грундир находился в составе отряда, охранявшему улицы города, которому не повезло столкнуться со случайно набредшем на них акромантулом. Грундир оказался наименее расторопным, либо показался пауку наиболее аппетитным. А может и наиболее глупым. Когда остальные бросились врассыпную, он был единственным, кто вступил в бой с пауком. Ну, или попытался, гордо подняв тяжёлый топор над головой обоими руками. Бросившийся на него акромантул впился в его грудь своими жвалами. Одновременно с этим он обхватил за корпус гнома четырьмя из восьми лап. Грундира спасла гномья броня, оказавшаяся пауку не по зубам, или не по жвалам. Обезумевший от страха Грундир стал рубить паука своим топором. Очухавшиеся товарищи вернулись на поле боя, начав рубить паука топорами и расстреливать из арбалетов. Получив несколько сильных повреждений и потеряв несколько лап, паук обезумел и стал метаться по улице, убивая одного гнома его отряда за другим. Пожёванного Грундира в помятой броне он буквально выплюнул, чтобы заняться своими новыми обидчиками. Когда прибыло подкрепление, Грундир был последним, оставшимся в живых, но добившим акромантула. Так его и застали, вырывающего топор из основательно изрубленной туши восьмилапика. Грязного, помятого и озлобленного, но попирающего ногой тушу. Он не любил вспоминать об этом эпизоде, но, при необходимости, охотно пользовался славой победителя акромантула.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Так это… – восхищённо и одновременно заинтересованно потянул Балин.
- Точно. – Кивнул удовлетворённо Грундир, понимая, что смог заинтересовать собеседника. Осталось найти выгодное дело, к которому можно привлечь путников, и прибыль уже в кармане. – Видишь черный посох у эльфа? Это нога акромантула. Ей придали такую форму. А две завитушки сверху посоха – это жвалы паука. Я храню дома такие же.
- И их можно задействовать…
- Подземные галереи, где свили гнездо… - Грундир наблюдал, как изо рта Балина стала вытекать тонкая струйка слюны. В глазах заплясали безумные огоньки. В лице отразилось сильное увлечение, от чего все его мысли стали сразу видны на нём. Грундир наблюдал, как в лице собеседника замелькали образы, защёлкали костяшки счёт, а мысли стали выстраиваться в стройный план по добыче денег. Горка золотых монет в сознании Грундира подросла ещё раз, примерно вдвое. И, наклонившись к уху Балина, он тихо, но внятно произнёс. – 15 % от прибыли, что ты добудешь с них – мои.
Лицо Балина повернулось к Грундиру. Азарт и безумие медленно покидали лицо Балина, возвращая его постоянное состояние сосредоточенности и расчётливости. Балин вытер с губ слюну, одновременно делая глотательное действие с чавкающим звуком. Мелкие, серые глубоко посаженные глазки впились в лицо Грундира. Со всем возможным возмущением он проговорил.
- Какие 15 %? Ты хоть представляешь, сколько будет надо приложить усилий, чтобы организовать всё? 5 %.
- Но ведь я же их нашёл! Без меня не было бы никакой прибыли совсем. 14 % …
Разгорелся жаркий торг. Каждый пытался отстоять свою точку зрения. Каждый понимал, что поделиться придётся, но сделать это надо так, чтобы не ущемить себя самого. Сначала торговались за целые проценты, затем за десятые, а после и за сотые доли процентной прибыли. Каждый из них за жизнь собаку съел на торговых операциях. В конечном итоге Грундиру удалось сторговаться на 10,12 %, чем он был необычайно доволен. Обычная такса в таких случаях составляла не более 8 %. Если бы не ценность гостей. Оставалось убедить самих гостей принять участие в их авантюре. Но эту часть предстояло проводить Балину. Свою часть он уже выполнил.
***
Досмотр повозки был проведён гномьими стражниками тщательно. Вот только времени они потратили на это дело неимоверно много. Гномы тщательно прощупали каждую шкурку, каждую доску повозки, каждую металлическую деталь их багажа. С особой изнурительной тщательностью они рассматривали котелок, да ещё с помощью увеличительных стёкол. Словно на поверхности котелка были начертаны особые истины или тайные послания. Вскрыли и обнюхали каждую баночку с лекарственными настоями и отварами. Когда они стали прощупывать каждую шкурку повторно даже терпеливый Голендил заскрипел зубами. Именно в этот момент Старшина гномов дал сигнал об окончании досмотра. Стражники споро закидали всё имущество обратно в повозку, и отошли на свои посты. Невил и Голендил с изумлением рассматривали деревянные ящик повозки. Он был забит имуществом столь плотно, что ничего лишнего было уже нельзя туда впихнуть. Теперь хозяевам оставалось лишь рассортировать содержимое. Требовалось связать шкуры, предназначенные на продажу, в тюки и привязать их снаружи повозки. Остальные вещи требовалось разложить по своим местам. Этим следовало заняться прежде, чем они въедут в город. Чем они и занялись, выдёргивая имущество обратно из повозки и перекладывая его.
