детина. Он встал перед караваном и заорал:
— Стоп! Приехали! Сдавайтесь, быстро подохнете. Кроме девочек, ха-ха-ха! Они узнают, что такое настоящие мужики, а не такие хмыри болотные!
— Сейла! — встал на своем возу Кейсав. — Работай! Можешь никого не жалеть. Не справишься, я вмешаюсь.
Девушка и не собиралась жалеть разбойников, о зверствах которых наслушалась во время пути. С ее рук без промедления слетела целая гроздь огненных шаров, насквозь прожигающих человека при попадании. Затем она сформировала две водные плети и спрыгнула с воза, направившись к замершему на месте с открытым ртом рыжему громиле. По дороге на Сейлу попытались напасть два заросших по самые глаза бородами дюжих разбойника, но она взмахнула плетьми и рассекла их надвое, одновременно заморозив тела, чтобы не залить все вокруг кровью.
— Ведьма!!! — отчаянно завизжал вожак, отпрыгивая в сторону. — Бежим, братва!!!
Убежать не успел никто — в дело вступил Кейсав. С его рук ударила цепная молния, проскочившая от одного разбойника до другого, оставляя от каждого только горстку пепла. Кроме, опять же, рыжего громилы. Его, словно неумолимый рок, настигла разъяренная Сейла, крест-накрест взмахнула водяными плетьми, и рыжая кудлатая голова покатилась по траве. После чего учитель девушки небрежным взмахом руки превратил всех мертвых разбойников в пепел.
— Вот и все, — повернулся он к замершему с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом Мерхаку. — Разбойников на тракте больше нет, я думаю. Хотя стоп, вон там еще двое прячутся, — и он пустил прямо в заросли еще одну цепную молнию. — Вот теперь точно нет.
— Да уж... — почесал в затылке тот, нервно поежившись. — Не понимал я, чего вас, чародеев, так боятся. Теперь понимаю...
— Хорошим людям нас бояться нечего, — криво усмехнулся Кейсав. — Тех, кто нормальный. Но разбойники и среди чародеев бывают, как ни жаль. Сейла, ты как? Не плохо?
— Да нет, — отозвалась девушка. — Это ж не люди, они хуже тварей, таких не жалко. Мне Гайта рассказывала, что они с женщинами творили...
— Страшное творили, — вмешался Мерхак. — Мы находили прибитые к деревьям изуродованные тела. Так что спасибочки вам огромное, господа чародеи! Коли б не вы, все б мы тут легли. Этот рыжий скот никого не жалел, ни баб, ни мальцов. Я щас страже птицу пошлю, чтоб знали — банды Сайла больше нетути, пускай их лагерь поищут, тама невольники могут быть. Не сами ж они себе жрать готовили, да стирали.
— Отправьте, — не стал возражать Кейсав, понимая, все равно уже засветился так, что дальше некуда. — Можете им даже имя мое написать, пусть справятся о том, кто я, у лэрского герцога, Ферула.
— Погоди, так это ты тот чародей, что помог городу от тварей отбиться? — вытянулось лицо караванщика.
— Тот самый, — не стал скрывать ученик Фаэра. — Хорошо, что смог, а то бы весь город вырезали, много их было.
— Да, слухи дикие ходят, — покачал головой Мерхак, с хорошо заметным удивлением глядя на собеседника. — Знать, ты скоро свернешь? Мы уж высоко поднялись. У перевала через пять дневных переходов будем.
— Да, сверну, — подтвердил Кейсав. — У меня, в отличие от других, есть шанс найти Кейт-Оран.
— Ты и название его знаешь?
— Знаю, учитель говорил. Так что обо мне с ученицей беспокоиться не стоит, справимся.
Мерхак покачал головой и ушел писать письмо в стражу Олантана, давно охотившиюся за бандой Рыжего Сайла. Не прошло и получаса, как почтовую птицу вынули из клетку, обернули лапку пергаментом и подбросили в воздух. Она затрепыхала крыльями и полетела на восток. Вторая улетела на запад, в сторону перевала.
Еще через час караван двинулся дальше, следовало успеть добраться до удобного места ночлега.
Случившееся имело одно неприятное последствие. Если до нападения Сейла общалась с женщинами каравана по-дружески, то теперь они от нее буквально шарахались. Это было очень обидно, но Кейсав предупреждал, что так и будет — люди не ценят оказанной помощи. Пришлось чародейке довольствоваться своим собственным обществом, поскольку учитель оказался чем-то занят. Беседовал со старшим караванщиком.
Однако продолжалось отчуждение караванщиц совсем недолго, на следующее утро Гайта с подругами подошли к Сейле и, как ни в чем ни бывало, принялись расспрашивать, знает ли она какие-то плетения для наведения красоты. Девушка озадачилась и поняла, что ни о чем подобном даже не слышала, и не представляет, что можно для этого использовать. А ведь у акала тоже были женщины, они наверняка придумали какие-то косметические связки. Вот бы найти книгу по ним!
— Нет, девочки, — грустно вздохнула Сейла. — Понимаете ли, у меня учитель — мужчина. Он такого не знает и знать не желает. А других женщин-чародеек я не встречала пока. Так что, увы.
— Да, что эти мужланы понимают!.. — посочувствовала ей белобрысая Ойла. — Да на таком озолотиться можно!
— Наверное, — вздохнула чародейка. — Но знания в его руках, так что спасибо, что хоть чему-то учит. А то бы так и осталась никому не нужной крестьянской девкой, годной только на то, чтобы детей рожать и дом обихаживать. Теперь же даже банд не боюсь. После нашествия тварей все бандиты для меня — так, ничто.
— А ты в самом Лэре во время нашествия была? — загорелись любопытством глаза караванщиц.
Слухи о нашествии уже прокатились по Дэлоуэ, обрастая по дороге домыслами и откровенными выдумками. Решив рассказать временным подругам об осаде, Сейла даже не подозревала, в каком виде ее рассказ передадут дальше. Она без затей поведала о своей не слишком большой роли в отражении нападения, потом упомянула, что учитель почти всех тварей изничтожил каким-то страшным плетением. В результате до Илмара дошли слухи о могучих чародее и чародейке, которые легкими движениями рук сметали с лица земли целые орды тварей. И сам герцог выполнял все их требования. А потом та же чародейка уничтожила огромное войско воеводы Рыжего Сайла. О том, что на самом деле это была небольшая разбойничья шайка, все позабыли, да никому это и не было интересно.
Год выдался на редкость урожайный, зайцев, как уже говорилось, расплодилось такое множество, что даже в высокогорных долинах их хватало. И караванщики были рады разнообразить свое меню свежей зайчатиной. Ловить ушастых труда не составляло, они настолько разожрались, что даже не убегали, только прятались под кустами, откуда выкурить их было очень легко.
