Наконец капитан положил ему на плечо тяжелую руку.
— Брось, она мертва. Море забрало свое дитя, — сказал он, пытаясь поднять Каста на ноги.
Тот неподвижно сидел на корточках и смотрел на юную утопленницу. Ее губы чуть заметно порозовели, и только, — она оставалась совершенно неподвижна. Каст тяжело вздохнул, признавая поражение: ее не вернуть.
И вдруг, содрогнувшись всем телом, она отчаянно закашлялась, распахнула глаза и посмотрела на Каста.
— Отец? — пробормотала она и потянулась к нему.
Пальцы коснулись кожи и на мгновение задержались на татуировке. Каст отпрянул: его обожгло, будто раскаленным клеймом. Он едва сдержал стон — щека и шея пылали огнем, сердце отчаянно колотилось в груди — и изумленно уставился на незнакомку. Ее глаза закатились, рука бессильно опустилась на палубу. Она снова потеряла сознание.
Склонившись, Каст принялся растирать ей шею, жжение утихло. Очевидно, девочка не в себе, но, главное, она дышит.
— Нужно перенести ее в сухое и теплое место, — нарушил дри'ренди воцарившуюся тишину.
Каст подхватил девушку сильными руками.
— В камбуз, — заговорил Джарплин. — Пусть согреется у очага. Но как только эта морская красавица придет в себя, я задам ей пару вопросов.
Каст кивнул: он и сам многое хотел разузнать. Мужчина поднялся на ноги и зашагал на кухню.
— А вы займитесь делом, — раздраженно прикрикнул капитан. — Нужно еще с драконом разобраться.
Каст осторожно спустился в узкий люк, и в нос ударил дух немытых тел, мешавшийся с резким запахом соли и уксуса. После яркого солнца глаза не сразу привыкли к полумраку нижней палубы. Он понес девушку на корму, где находился камбуз.
Разум пытался осмыслить произошедшее, а кожу все еще саднило от ожога. Сначала дракон, потом удивительная незнакомка. Что происходит? Он вспомнил недоуменный взгляд ее зеленых глаз. Неужели пророчество сбывается? Ему вдруг представилось лицо слепого шамана кровавых наездников, умиравшего на грязной койке в Порт-Роуле.
Последние слова эхом прозвучали в голове: «Клятва кровавых наездников начертана на его плоти. И хотя сами слова забыты, плоть помнит. — Старик сжимал руку Каста, силы покидали его. — Ты должен отправиться на север. Скоро татуировка запылает старыми обетами. Не забудь. Когда загорится морской ястреб, океан покраснеет от крови, и наездники будут призваны к исполнению клятвы. Они вновь восстанут, чтобы прогнать великих драконов из морей».
Дрожь прошла по его телу. Шаман был его учителем, его господином. Но слова его — пророчество или безумие, овладевшее слепым прорицателем в последние мгновения жизни? Он выполнил предсмертную волю наставника и ушел из Проклятых Отмелей на север, оставив стройные корабли своего народа ради тяжелых неуклюжих лодок Архипелага. Более десяти зим он пребывал в добровольном изгнании, и с каждым новым снегом горечь усугублялась.
Но можно ли считать последние происшествия знамением?
Проходя на камбуз, растерянный Каст отбросил эти мысли. Сейчас главное — жизнь девушки. Возможно, именно она ответит на вопросы, мучающие его с момента смерти наставника. Неужели тайна откроется?
На кухне Каст увидел склоненного над кипящим варевом Гимли. Щеки немолодого кока покраснели от жара, каштановые волосы стояли торчком из-за пота и пара. Тот удивленно приподнял брови, увидев его необычную ношу.
— Что это у тебя?
Каст распинал табуреты и осторожно положил незнакомку на стол из железного дерева.
— Мне нужны сухие одеяла и мокрые горячие полотенца.
Он склонился над девушкой, чтобы убедиться, что она все еще дышит: грудь равномерно вздымалась и опадала. Успокоившись, дри'ренди торопливо принес из соседней каюты покрывала. Гимли вытащил тряпку из чана с кипящей водой и бросил ее на стол. Каст осторожно завернул красавицу в тяжелые грубые одеяла и, не боясь обжечься, обтер горячей тканью лицо и туловище. Она застонала, ее губы шевельнулись, но слов Каст не разобрал.
Обернувшись, кок обнаружил, что дри'ренди закончил возиться с незнакомкой. Он завернул ее в одеяла и осторожно подложил под голову подушку.
— Кто же это? — поинтересовался Гимли.
Каст безмолвно придвинул табурет к столу и сел. Он хотел первым поговорить с девушкой, как только она очнется.
Не дождавшись ответа, кок пожал плечами и вновь взялся за черпак.
Пальцы Каста тронул почти высохшие зеленые локоны. Гимли неверно сформулировал вопрос — следовало спросить не кто же это, а что же это.
— Мер'ай, — прошептал он закутанной фигурке.
Каст коснулся нежной девичьей щеки. Воплотившийся миф.
— Наездники драконов, — все так же тихо добавил он. Древние хозяева кровавых наездников.
ГЛАВА 13
Сай-вен барахталась в мутных сновидениях. Ее окружали мужчины с зубастыми акульими пастями. Она убегала от дракона, и кровь сочилась из рваных ран, покрывавших тело. Отбивалась от огромной морской птицы, пытавшейся выклевать ей глаза. Девушка не жалела ни ног, ни рук, спасаясь от кошмаров. Быстрее!
Неожиданно появился отец, поднял ее сильными руками, защищая от ужасов моря, поцеловал и унес в безопасное место. Она улыбнулась в ответ, понимая, что может отдохнуть под его чутким присмотром, он будет рядом. Темнота поглотила ее, но то был не холодный мрак смерти, а теплые объятия Морфея.
Однако вскоре сквозь глубокий сон в сердце закралась тревога: она забыла о чем-то важном. Нет, не о чем-то — о ком-то! Сай-вен застонала, сопротивляясь убаюкивающим шепотам, и попыталась вспомнить. И тут в сознание, заглушая все вокруг, вторгся новый голос — резкий и хриплый, говоривший не слишком понятно.
— Девчонка на столе выглядит куда аппетитнее похлебки нашего кока, Каст. Может, разрешишь нам с братом отведать это блюдо?
И тут темнота раскололась на куски, глаза распахнулись. Сай-вен поняла, что находится в узкой комнате, пропахшей соленой рыбой и раскаленными углями. На столах вокруг грудились грязные тарелки, валялись потрескавшиеся ложки и хлебные корки. Где она?
Постепенно в памяти восстанавливались последние события, и Сай-вен отпрянула от мужчин, нависших над ней. Она вспомнила плененного Конча, вспомнила, как сама запуталась в сети и как ее вытащили на корабль бородачи, смотревшие сейчас сверху. На их суровых лицах играли ухмылки, но жестче всех были черты третьего человека, стоявшего чуть поодаль. Рядом с ним двое других казались детьми. Однако его твердость, очевидно, выливалась не из жестокости, как у первых, он больше походил на скалу, выдержавшую удары тысяч волн зимнего прибоя. В нем читались гордость и благородство, приобретенные опытом и смелыми поступками, а не дарованные рождением и обстоятельствами. Убранные в хвост длинные волосы открывали красно-черную татуировку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
