— Не двигайся, — велел он.
— Но уже утро…
— Не двигайся!
— Сейчас светло…
— Мне нравится, когда светло.
Она невнятно выругалась. Джейми, не обращая на это внимания, уже гладил ее ягодицы, заставляя приподнять и слегка согнуть ногу. Джесси резко отвернулась и охнула, когда он принялся ласкать ее между бедер, поднимаясь все выше и выше к заветному месту. При этом Джейми нежно целовал ей шею, слегка покусывал плечи и щекотал их языком. Она лежала не шевелясь, как было велено, и ему стало любопытно, что сейчас выражают ее глаза: в них по-прежнему пылают ярость и ненависть или она смирилась с условиями сделки? Его пальцы проникли в тесные складки кожи, и Джесси вздрогнула, хотя и не сопротивлялась. Джейми удивился: оказывается, она была влажной и горячей, готовой его принять. Он вошел в нее, прижал к себе и почувствовал себя во власти ослепительной, необузданной страсти. Он снова и снова врывался в нее — все сильнее и глубже с каждым разом.
Когда все было кончено, Джесси не кричала, не плакала и не возмущалась. Она просто лежала неподвижно в той позе, как он ее оставил, устремив в потолок пустые глаза. Раздосадованный донельзя, Джейми рванул шнурок колокольчика. Джесси моментально ожила и соскочила с кровати. Как ни странно, но даже после брачной ночи она все еще стеснялась его и старалась прикрыть наготу. При виде лохмотьев, в которые превратилась ночная рубашка, она чертыхнулась. Джейми и не подумал прийти ей на помощь. Он не спеша извлек из своего гардероба халат и оделся. Джесси все еще торопливо копалась в своем сундуке, когда в дверь постучали.
Она уничтожающе посмотрела на Камерона, тот ухмыльнулся:
— Ступай в кровать, я дам тебе одеяло. Да, Лаймон, входи!
Джейми выполнил обещание и швырнул одеяло, под которым она моментально скорчилась в самом дальнем углу. Распахнулась дверь, и вошел Лаймон. Джейми милостиво поздоровался со слугой и попросил подать кофе с молоком и булочки.
— А еще пусть принесут ванну, Лаймон. И побольше горячей воды.
Лаймон покосился на еле заметную под одеялом фигуру и пообещал, что все будет готово сейчас же. Джейми поблагодарил. Когда Лаймон вышел, он вернулся к кровати и сдернул с Джесси одеяло.
— Мадам, нет ничего удивительного в том, что утром вы находитесь в моей кровати. Мы теперь муж и жена.
Джесси бросилась, чтобы схватить одеяло и прикрыться. Он караулил каждое ее движение. Джейми жадно смотрел, как рассыпались по спине золотистые локоны, как несколько прядей упало на грудь и зацепилось за гордо торчавшие соски. Он ловил яростный блеск ее глаз и любовался сердито надутыми губами и изящными, грациозными бедрами. Но вот его взор приковала та точка, где эти бедра сходились вместе, и чресла мгновенно наполнил жар желания.
Он снова ее хотел. Он только что овладел ею, овладел неистово, страстно — и снова хотел так же сильно. Джейми сам не понимал, откуда берется такая ненасытность, но твердо решил разгадать эту загадку.
— Можно мне принять ванну первой? — попросила она движением головы отбрасывая с лица непослушные локоны.
— Конечно. Только не думай, что водой можно смыть брачные узы.
— Я желаю смыть не брачные узы.
— Ах, ну конечно. Брачные узы подразумевают этот особняк, толпу слуг и все поместье. А смыть ты желаешь только меня.
— Это твои слова.
— И твои мысли. Ну что ж, через две недели я буду далеко.
— По ту сторону океана, — подхватила Джесси.
— И плавание будет не из легких. Шторм может запросто уничтожить корабль. И никто не знает, где его подстерегает встреча с испанскими пиратами.
— Я буду молиться за тебя.
— Представляю, как это будет выглядеть! — Джейми расхохотался во все горло. — Но не переусердствуйте в молитвах, миледи. Пока ты не родишь мне наследника, все добро в случае чего отойдет моему отцу! Так что придется тебе и помолиться о том, чтобы я еще пожил какое-то время!
— А разве мне не положена вдовья доля? — слащаво поинтересовалась она.
— Положена.
— Ну, насколько я могу судить, мне и ее хватит!
— Увы, увы, твои чувства разрывают мне сердце! — издевательски улыбаясь, процедил Джейми.
— Ты отлично знаешь, что у меня к тебе нет никаких чувств! — с неожиданным жаром заявила Джесси. Ее глаза снова приняли удивительный темно-фиалковый оттенок: огромные, широко распахнутые, они могли показаться испуганными. — Это ты настоял на свадьбе. Так почему теперь настаиваешь, чтобы я притворялась?
— Нет, милая, — устало произнес он. — Между нами не будет притворства, останемся по крайней мере честными друг с другом.
— Ты никогда меня не любил!
— Но я тебя хотел. И сейчас хочу. По-моему, жениться ради этого честнее, чем выйти замуж ради денег.
— Ах, вот как. Стало быть, похоть у нас в большем почете! — съязвила она.
— Джесси, ты прирожденная авантюристка. И я не теряю надежды, что все обернется не так уж плохо.
Он хотел сказать что-то еще, но в дверь постучали. Джейми крикнул, что можно входить. Появился Лаймон в сопровождении дюжих лакеев. Пока они устанавливали и наполняли ванну, Лаймон подал завтрак. Все слуги почтительно кланялись Джесси, остававшейся в постели. Она раскраснелась от смущения, но отвечала на их поклоны.
Наконец все вышли. Джейми налил кофе в чашки и подал одну Джесси. Она взяла ее, чуть слышно прошептав:
— Спасибо.
— Обычно завтрак накрывают в столовой, — сообщил он. — В хорошую погоду мы завтракаем на задней террасе.
Джесси не спеша выпила кофе и отставила чашку. Джейми забавлялся, глядя, как поспешно она прошмыгнула из постели в ванну. Обжигающая вода заставила ее взвизгнуть, и, не стой над ней Камерон, Джесси наверняка бы выскочила обратно. Но вместо этого она уселась на самое дно, скручивая в узел волосы. Только тут до нее дошло, что под рукой нет ни мыла, ни мочалки.
Джейми, все еще смаковавший кофе, подал ей и то и другое. А потом отошел подальше, к камину, чтобы полюбоваться на нее без помех. Вот Джесси подняла прелестную ножку и стала тереть ее мочалкой, как вдруг вспомнила, что находится в спальне не одна. С сердитой гримаской она плюхнулась поглубже в воду.
— Пожалуйста, не обращай на меня внимания, я тебе не помешаю.
— Ты мне уже помешал.
— Вот как?
Он опустил недопитую чашку на каминную полку. Ее груди были полускрыты водой, так что соски казались особенно выпуклыми. Заметив, каким пламенем горит его взгляд, Джесси попыталась невнятно возражать. До Джейми едва ли дошел смысл этих слов. В ушах у него шумело от Ж1учего желания. Опустившись возле ванны на колени, Камерон отобрал у Джесси мочалку и сам стал намыливать ей груди медленными, ласковыми движениями.
