Джесси поспешила отвернуться. Ее лицо пылало, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но тут заиграли музыканты, и они стали танцевать. Лишь бы музыка играла и играла без конца… Но увы, все когда-то заканчивается.
Одна за другой разъезжались кареты с гостями. Лаймон торжественно заявил, что хотел бы знать ее мнение по поводу распорядка дня на завтра.
Но вот и с этим покончено. Они остались вдвоем. Джейми, приподнимая бокал, сказал:
— Джесси! у тебя есть тридцать минут, не более.
У нее захватило дух. Пробил час расплаты. Она побрела к лестнице, как осужденная, позабыв даже оставить на столе свой бокал.
— Тридцать минут. Не более! — повторил он вслед. Она сжала бокал так, что побелели пальцы, и вступила На лестницу. А потом одним махом взлетела наверх. Дорога в спальню была ей известна. Джесси вбежала внутрь и захлопнула дверь. Привалилась к ней спиной и бессильно зажмурилась. Проглотила остатки вина в бокале и в приступе ярости швырнула его в камин. — Джесси !
Она встрепенулась: это была Молли, нарядная, с сияющими глазами и раскрасневшимся добродушным лицом. Джесси кинулась ей на грудь, восклицая:
— Молли!
— Господь не оставил тебя, детка, ты вышла замуж за настоящего лорда! Ох, пусть он всегда благословляет тебя за то, что не забыла про меня и старину Тама. Джесси, Джесси! Подумать только, мы опять вместе! И тебе принадлежит этот шикарный дворец!
В горле у девушки снова запершило. Да, этот шикарный дворец теперь ее. Все серебро, и хрусталь, и шелк, и мрамор… Дивные, дорогие вещи. Однако Молли она не променяет на все сокровища мира…
— Ох, Молли! Как ты жила все это время? Расскажи поскорее! Выглядишь ты просто чудесно. И я так соскучилась. А скажи…
— Господь с тобой, детка! Как-никак, нынче первая брачная ночь, и негоже, если твой муж застанет меня здесь. Давай-ка я помогу тебе раздеться. Ночную рубашку я уже разложила на постели, а сейчас нужно поскорее снять платье.
Джесси чуть не вцепилась в подол, ее охватила дикая паника.
А Молли хлопотала вовсю. Сначала она осторожно сняла фату и платье, потом заставила молодую усесться, сняла с нее туфли и чулки и расшнуровала тугой корсет. Джесси осталась в одной нижней сорочке и вдруг подскочила и вцепилась в Молли.
— Я не смогу, мне этого не вынести!
— Ну что ты, Джесси! Нашла чего бояться! Да к тому же он такой пригожий да сильный! Не одна девица отдала бы с десяток годков своей жизни, лишь бы понежиться с таким молодцом! Да и ты красотка хоть куда! Вот увидишь, он полюбит тебя всем сердцем.
«Нет, он же ненавидит меня!» — пронеслось у нее в мыслях. Но даже перед Молли ей не хватило духу сказать об этом вслух.
Тем временем Молли сняла и сорочку. Джесси осталась совершенно голой и опять задрожала. Слава Богу, вскоре по плечам заскользил мягкий шелк ночной рубашки. Длинная, до полу, с глухим воротом и длинными рукавами, она не давала чувства защищенности, ибо оказалась практически прозрачной.
Вдруг в дверь постучали.
— Ох! — вырвалось у Джесси, которая мышью прошмыгнула под полог кровати, залезла под одеяло и натянула его до самого подбородка.
Молли торопливо запихнула одежду в сундук у изножья кровати. А потом побежала к двери и распахнула ее во всю ширь, приветливо сияя:
— Заходите, милорд! — После чего служанка ушла, а Джесси осталась.
Джейми перешагнул порог и закрыл дверь. На ходу снимая камзол, прошел в глубину комнаты, небрежно роняя одежду на крышку сундука. Со все возраставшим страхом Джесси следила за ним, сгорая от стыда. А Джейми направился к столу, налил себе изрядную порцию вина и вальяжно развалился в кресле с бокалом в руках. Его глаза, пока он смаковал вино, изучали Джесси.
Наконец он отсалютовал ей бокалом и промолвил:
— Ну вот мы и вместе, любовь моя. — Его губы скривила ироничная улыбка, а надменная бровь поползла вверх. — А кроме того, мы уже женаты, верно? — Затем он отставил бокал и поднялся с кресла, и от вальяжной небрежности не осталось и следа. В два стремительных шага он оказался возле кровати и вырвал одеяло из дрожащих пальцев жены. — Пора выяснить, не продешевил ли я?
Глава 8
Джесси вскрикнула от его прикосновения. Это произошло помимо ее воли — Джейми схватился за простыни так грубо. Она попыталась прикрыться вновь, но Камерон крепко сжал простыни и не сводил с девушки осуждающего взгляда. Суровое лицо его исказилось от раздражения, и в испуге Джесси едва удержалась от нового крика. Снова и снова она твердила себе, что в долгу перед ним, поскольку он сделал ее своей женой. Он сделал ее полновластной хозяйкой своего роскошного дома, дал ей горы хрусталя, серебра, щелков и драгоценностей. Но для него все эти вещи ничего не значат. Они достались Джесси не как свидетельство любви, а так, между прочим. Ведь он холит своих лошадей и покупает для них нарядную сбрую, а теперь примерно так же будет содержать и жену.
Как бы в ответ на ее мысли Джейми улыбнулся — медленно и цинично. Джесси чуть не бросилась наутек — было бы куда. Но во всем мире у нее не осталось убежища, нигде, кроме жестокого мира улиц и подворотен. Она его жена, и она вышла замуж по собственной воле.
— Что я вижу? Коварные мысли опять роятся в твоей прелестной головке?
Ах, если бы не эта проклятая улыбка! Скрипнув зубами, Джесси отпустила край простыни и рухнула обратно на подушку. Скрестила руки на груди и постаралась как можно отважнее взглянуть на него.
— У меня не было коварных мыслей.
— Понятно. Значит, ты в течение долгих одиноких ночей ждала этого мига, затаив дыхание?
— У меня не было коварных мыслей.
— Отлично! — И Джейми отшвырнул скомканные простыни на пол. Потом прошел в изножье кровати, сел скинул дорогие башмаки с пряжками и стянул через голову рубашку.
До его появления в комнате царил приятный полумрак. Но теперь оказалось, что повсюду ярко пылают свечи: они стояли на столе, на сундуке возле кровати, на каминной полке… Даже прогоревшие, казалось бы, дрова в камине вдруг вспыхнули с новой силой. Тяжелые портьеры надежно отгородили комнату от ночной тьмы, и просторная спальня как-то съежилась. Блики света играли на голом торсе Джейми, оттеняя мощные мышцы, бугрившие кожу. Джесси в который раз поразила ширина его плеч. Спина и грудь оказались такими же бронзовыми, как и лицо, от постоянного пребывания на солнце. В какой-то миг ей стало любопытно, где это он так загорел. Чтобы сдержать нервную дрожь от созерцания этой огромной фигуры, Джесси даже закусила губу. Ее заворожила игра рельефных, отлично развитых мускулов. Такой торс больше пристал молотобойцу. Он напоминал полуголого загорелого язычника, дикаря, одного из тех удивительных краснокожих людей, от которых Джейми так часто приходилось защищать свои владения в Новом Свете.
