– Не нужно.
Адриенна покраснела, но вовсе не от стыда. Когда Броуди разделся, она восхищенно выдохнула:
– Какой ты красивый…
И, зачарованная открывшимся перед ней зрелищем, как во сне протянула руки к его могучим плечам. Пряный запах мужского тела щекотал ей ноздри, кожа Броуди была теплой и слегка солоноватой на вкус…
Не давая Адриенне опомниться, Донован подхватил ее на руки и понес к кровати, осыпая жадными поцелуями. Но, когда они легли на узкую холостяцкую постель, горячка страсти неожиданно сменилась у обоих желанием доставить другому как можно больше радости и удовольствия. И неудивительно, ведь это была не похоть, а любовь – чувство гораздо более пылкое и сильное.
От Броуди исходил жар, словно от раскаленной печки, и Адриенне казалось, что она вот-вот расплавится. Пламенные поцелуи жгли ее щеки, губы и шею; это тепло проникало внутрь, и там постепенно вздымался огненный вихрь.
Броуди осторожно потрогал губами упругую девичью грудь. Адриенна ахнула и затрепетала. Он понимал, что возлюбленная дрожит не от ужаса, а от восторга, и это вызывало у него странные, противоречивые чувства. Никогда еще Донован не чувствовал себя таким могущественным и в то же время беспомощным, точно новорожденный младенец. Слушая, как Адриенна с замиранием произносит его имя, Броуди наслаждался своей властью. Но все же эта миниатюрная девушка держала сейчас в изящных ручках его сердце. И ради ее счастья он мог поступиться любыми своими желаниями. Тело Броуди ныло от страсти, как от боли, однако он был готов терпеть до бесконечности.
Но внезапно Адриенна прижалась к нему бедрами. Из груди ее вырвался стон, недвусмысленно говоривший о том, что она жаждет близости и умоляет его больше не медлить…
Когда Броуди лег на нее, Адриенна с изумлением обнаружила, что он совсем не такой тяжелый, как ей казалось. Они были созданы друг для друга, созданы волей небес, и, уже теряя всякую способность мыслить, Адриенна успела подумать: их союз предопределен Богом…
После этого все вокруг погрузилось во мрак. Осталась только тяжесть мужского тела и сладость поцелуев, которые увлекали ее в неведомую даль – туда, куда никому, кроме них двоих, не было доступа.
– Тебе не будет больно, Адриенна, – прошептал Броуди. – Не бойся!
Адриенна не сразу ему поверила. Три года назад, напуганная рассказами девочек в монастыре, которые уверяли ее, что в первую брачную ночь женщину ждут поистине адские муки, она спросила об этом тетку. И тетя Зизи объяснила: когда невеста лишается девственности, ей действительно бывает больно, но боль эта быстро проходит и никогда больше не возвращается. Поэтому Адриенна не опасалась близости с Броуди.
Однако боли не было. Совсем! Броуди проникал внутрь ее очень медленно, постепенно и замирал, отстраняясь, если замечал, что хоть немного ее ранит. Потом Адриенна почувствовала мгновенный укол, и тут же на нее обрушился шквал новых, восхитительных ощущений. Со стоном она приникла к нему еще теснее, и, слившись в экстазе, влюбленные обрели новую гармонию.
17
– Так вот откуда здесь магнолии! – Стоя на втором этаже, Реми изумленно посмотрела на высокие деревья с темно-зелеными кожистыми листьями. – Этот дом принадлежал Броуди Доновану! Мне такое даже в голову не приходило… Нет, конечно, я знала, что этот район был основан богатыми янки, но почему-то считала, что Жардины обитали здесь с самого начала. Хотя, естественно, знатные креолы тут поселиться не могли. Они жили во Вье-Карре.
– Да, этот дом принадлежал Доновану, – кивнула седой головой Нэтти.
– Тогда, выходит, мы заполучили не только его компанию, но и дом? Но как это произошло?
– Сейчас расскажу, потерпи немножко. В общем, так… На мой взгляд, Адриенна прекрасно отдавала себе отчет в своих поступках, что она делает, когда легла в постель с Броуди Донованом. Я не хочу сказать, будто она отдалась ему без любви. О нет, но… у нее были и другие мотивы.
– Какие? – Реми была неприятно поражена.
– Не забывай, в старину, если становилось известно, что женщина была с мужчиной наедине, ее репутация могла серьезно пострадать. А Адриенне только этого и надо было! Она мечтала, чтобы дедушка узнал о ее тайных свиданиях с Броуди. И не просто о свиданиях, а о том, что она безнадежно скомпрометирована. Самое лучшее было бы забеременеть. Тогда дед первый принялся бы настаивать на скорой женитьбе. Я думаю, Адриенна уже воочию представляла себе, как они с Донованом будут царить и среди креолов, и среди янки. Ей грезилось, что они купаются в роскоши и пользуются всеобщим почетом…
– Но мечты, судя по всему, не сбылись, – догадалась Реми.
Она подошла к старинной скамеечке из палисандрового дерева и впервые в жизни задумалась о тех, кто преклонял на ней колени. Уж не Адриенна ли возносила здесь к небесам жаркие молитвы?
Девушка повернулась к Нэтти.
– Но почему они не поженились? Что стряслось?
– Адриенна не приняла в расчет своего брата. А он отнесся к ее свиданиям с Броуди совсем не так, как ей хотелось, – вздохнула негритянка. – Она уже целый месяц тайно встречалась с Броуди и, возвращаясь от него, всегда входила в дом через заднюю калитку. Если бы ее увидели, проказница сказала бы, что мучается бессонницей и вышла подышать свежим воздухом…
Адриенна кралась по прохладной, темной галерее к чугунным воротам. Дойдя до ворот, она прислушалась: с улицы доносился стихающий стук лошадиных копыт и дребезжание кареты, уезжавшей по Ройал-стрит. Адриенна немного постояла, переводя дух. Серебряный месяц тускло освещал зеленые листья магнолии и бронзовую статую женщины, украшавшую фонтан. Женщина держала на голове чашу, из которой, мелодично журча, струилась вода. Больше никаких звуков слышно не было. В мужской половине дома окна не горели. В Великий пост светская жизнь замирала, поэтому гостей в доме быть не могло. Вон и у Доминика в окнах нет света – наверняка брат уже видит десятый сон.
Адриенна осторожно открыла створку ворот и проскользнула во внутренний дворик. Откинув капюшон плаща, она не спеша, прогулочным шагом прошла вдоль каменной оградки, за которой журчал фонтан. Ночной воздух был напоен ароматами цветущих кустов и деревьев. Плющ оплетал жимолость, росшую вдоль ограды, в тени высоких олив и фиговых деревьев темнели розовые кусты, а в цветнике соседствовали мирты, гардении и камелии.
Дойдя до лестницы, ведущей на второй этаж, Адриенна вздохнула свободней. Наконец-то можно сбросить маску равнодушия и, вернувшись в мыслях к Броуди, насладиться воспоминаниями о любви!
Как и следовало ожидать, в ее спальне было темно, но почему-то чернокожая служанка Сули Мэй не маячила у стеклянной двери, готовясь впустить хозяйку. Дверь приходилось запирать из предосторожности, поскольку дедушка перед сном обходил оба этажа и лично проверял, все ли комнаты заперты. Адриенна дважды постучала по стеклу и тут же увидела знакомый силуэт пышногрудой негритянки. Сули Мэй отперла замок и распахнула дверь. Адриенна пугливо покосилась на длинную темную галерею, вошла в комнату и развязала тесемки плаща, собираясь сбросить его на руки служанке.
